Субботин Мартин Михайлович

(1932-2010)


Работа над технологией автоматического построения текстов в период после 1998 г. отражена на следующих сайтах:

Power Text Solutions

iResearch Reporter

NewsFeed Researcher

Избранные публикации и текст диссертации:

Теория и практика нелинейного письма// Вопросы философии. - 1993. - № 3. - С. 36-45.

Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации// Итоги науки и техники. - Т. 18. - 1994.

"Полезность самоцельной активности" как проблема антропологии А. Гелена и Э. Ротхакера. Вопросы философии, 1971, №12, с. 138-144.

Навигация в информационном пространстве как новый способ чтения и письма. НТИ, сер. 2, 1993, №10, с. 11-14.

Эвристический эффект гипертекста. НТИ, сер. 1, 1994, №4, с. 9-14

Творчество и отношение полезности. М., 1973. (полный текст диссертации)



Работа над семантическими моделями

      Работу по  семантическим  моделям я начал делать летом 1972 года. В это время Григорьев <Эльген Порфирьевич> пригласил меня в ЦНИПИАСС <Центральный научно-исследовательский и проектно-экспериментальный институт автоматизированных систем в строительстве>, он только что получил там отдел. С колебаниями и сомнениями - все-таки решил, что я перейду к нему. До этого у меня уже была  подготовлена диссертация, я занимался всякими такими вещами: смыслы,  как смыслы определяются друг через друга и образуют концепцию. Я подумал, что в этом институте я  смогу строить поля, громадные  системы  смысловых связей.
     Сначала я не называл это полями. Эти сети, схемы я представлял себе созданными чисто физически, как материальные структуры. Было представление: делать их из шариков и проволочек.  Собирались делать так: из листа  бумаги - кубик, на нем писать, кубики соединять проволочками. Самое интересное, что это все-таки и было бы самым правильным.
       Потом пошли по пути более реалистичному - линиями на бумаге,  на отдельных листах и т. п. На этом уровне работа была довольно долго. И только потом  я пришел  к  очень простому: отдельные карточки и таблицы, матрицы. Вопрос о том, как фиксировать громадные, непрерывные поля, системы связи, - с самого начала был главным. С самого начала я понимал, что это будет закодировано в ЭВМ, но думал, что сначала надо построить схему чисто физически.
        Тогда же, летом 1972 года, я пытался на бумаге собрать системы смысловых связей  "стол", "стул".  И думал, что в такого рода системы можно будет переводить тексты. Это меня немножко завело. Я взял "Государство и революцию" и попытался подряд этот текст переводить на язык смысловой системы. Это был формалистический путь. Я решил, что если такой перевод текста на систему  возможен, то я смогу поручить это кому-то из сотрудниковв, а сам буду продолжать общую разработку.
        Тогда же появилось представление о том, что в эти  системы  можно внести какую-то жизнь, чтоб внутри системы происходило образование новых смыслов, новых концепций, - то есть, внесешь одно в систему, а через некоторое время считывать можно другое,  новое (хотя я не представлял механизма всего этого).
         И последней была идея такая  -   идея  бесчертежного проектирования: от смыслового образования, что возникает в этой системе, может произрастать, возникать материальный объект.
         Кроме того, я думал, что мои старые работы, которыми я занимался до диссертации, здесь , в этой работе, в ЦНИПИАССе могут как-то пригодиться.
         Идею таких систем я в общей форме рассказал Григорьеву, он был доволен и при первой же встрече с директором  говорил ему обо мне:  "Вы даже не представляете, какой это  ценный  для  нас  человек".
Но, правда, Григорьев  ожидал, что я буду заниматься общей теорией проектирования (так должна была называться группа, которую я должен был возглавить), он не ждал, что это получится работа сугубо конкретного прикладного плана, тем более, что  весь остальной отдел работал только на уровне принципов, был  сугубо теоретическим.
          Группа составилась так. Первым я пригласил Дорогова <Алексея Александровича> (при некоторой настороженности Григорьева, который работал с ним рядом во ВНИИТЭ и знал, что Дорогов не будет выдавать конкретной продукции). Я же, зная это тоже, считал, что в большом коллективе ( а группа предполагалась большой), такой человек себя оправдает, обеспечивая уровень. 
         Затем были приглашены двое лингвистов - Строганов <В.А.> и Ратцева <И.И.>. Я думал, что они смогут своими специальными методами обеспечить перевод текстов в модели (тогда еще я не называл "моделями"). У меня еще не было четкого представления, как строить такие модели. Хотелось надеяться,что их можно делать лингвистическими методами, и в течение первого года я считал себя свободным  от того, чтобы  специально заниматься  вопросами построения.  Дополнительным моментом было то, что Строганов и Ратцева имели реноме людей строгой научности, владеющих точными методами лингвистики, что уже котировалось в кругу проектировщиков. Может быть, не вполне осознанно с моей стороны, но Строганов и Ратцева служили прикрытием этой темы, свидетельством в институте ее научной обеспеченности, ее солидного базиса, а это было особенно важно, так как ее нечем  тогда еще было прикрыть - ни результатами, ни собственными моими обоснованиями.
        Аналогичную роль в рамках отдела по отношению к другим группам, очень развитым, играл Дорогов. Помимо того, что он фактически создавал благоприятный методологический климат, он еще придавал группе некоторый статус, уровень.
         Еще были Савины. Они пришли в отдел до меня,  как ученики Григорьева. Скоро они захотели работать у меня,  и,  действительно,  по идеологии  это им  больше подходило, чем Сазонов <Б.В.> и Геннисаретский. Но они были ориентированы на творчество, а в семантических моделях они не чувствовали творческого момента,  для них это было что-то логическое, отвлеченное.  
         Вскоре всплыла "оппозиция"  мне,  шедшая от Дорогова: противопоставление вербального и визуального. Дорогов очень много говорил на эту тему, и Савины с ним  соглашались. По их выходило, что семантические модели - это что-то вербальное, а архитектурное   творчество совершается на визуальной основе. Практически Савины в работе так и не участвовали:  они долго были на дипломе,  потом долго осваивались,  вносили предложения о своем собственном направлении, которое так и не было сформулировано. Но в конце они начали работать в собственном направлении, отдельном от моего, и вскоре ушли. Их вклад в нашу работу был таков:  когда надо было продемонстрировать результат работы (в связи с приходом Мостаченко и его требованиями зтого),  летом 1973 года они сделали проекты  лестниц для смотровых башен, которые были переведены  (Потаповым <Виталием Ивановичем>) в форму семантической модели.
      Итак , в начале в группе были только Савины, и собирались придти Дорогов и Ратцева.  Довольно скоро пришел Потапов.
       Сама идея этой работы  в течение первых месяцев трудно осознавалась, я не мог даже выразить ее ни в каком письменном виде, хотя много раз пытался объяснить сотрудникам. Первый письменный текст появился где-то в районе  ноября  на 4 - 5 машинописных страничках, в нем впервые было введено название "семантическая система". Примерно тогда же нужно было формулировать перспективные планы, в них должны были прозвучать формулировки тем, которые предстояло развивать в ближайшем будущем.  Для придания привкуса научности и близости к тематике института я назвал всю свою деятельность  так - ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА.
Само название "семантическая" имело оттенок опоры на точные методы, в частности, на методы новейшей лингвистики. (Сейчас я от этого слова хочу постепенно освобождаться и называть свою работу: СМЫСЛОВЫЕ МОДЕЛИ).
        А в декабре 1972 года надо было выдать отчет,  и он уже состоял из страниц  8 - 10 (расширенный вид первого текста).
        Конечно, тема  "Семантические модели" не была еще плановой (плановой она стала только с 1974 года), и задача моя тогда в том и состояла, чтобы сделать ее плановой. Весь упор тогда был на административно-организационную работу,  на "пробивание"  семантических  моделей,  как  темы  института.
        Весь период до начала 1974 года у отдела была единая тема, которая выполнялась всеми подразделениями, и отчет отдела состоял из 4-х разделов (Григорьева, Геннисаретского <Олега Игоревича>, Сазонова и меня, -  моя тема была четвертой). Общая тема отдела была  - "Теория проектной деятельности", моя часть называлась - "Стимулирование (или более полное использование) творческих возможностей проектировщиков"- под этим грифом шли работы моей группы. Семантические модели понимались именно как средство обеспечения этой цели.

         Как относились к семантическим моделям в группе? (Чтобы выходить на уровень института - тогда об этом не могло быть и речи).
         Дорогов с самого начала оценил идею высоко, вплоть до "вызывает у меня восхищение". Но конструктивного отношения, как и критики, в тот момент с его стороны не было. (Впервые я рассказал ему свою идею  летом, в августе. Тогда он еще не откликнулся).
          Ратцева говорила, что это - информационная система будущего (она сама пришла из информатики). Но, по-видимому, и Ратцева, и Строганов не очень верили  в то, что мою идею можно использовать в проектировании.
           Потапов тогда, по - видимому,  идею не воспринимал, а Савины были настроены скептически.  Таким было положение на конец 1972 года.
            Сам я тоже довольно слабо представлял себе свою идею, мне нечем было ее обосновать теоретически и доказать, что она пригодится в практике проектирования. Ни о какой поддержке извне в институте не было и речи. Но у меня была уверенность - бездоказательная, что я могу взять это дело на свою ответственность  (хотя бы пользуясь некоторыми административными правами), то есть тему я как бы спустил сверху и систематически организовывал работу по ней,  независимо от того,  как к ней относились.
            С Ратцевой и Строгановым  была  договоренность, что они будут усовершенствовать  свои  методы  обработки текстов.
            Дорогов должен был просто вести семинары и участвовать в обсуждениях. Более конкретная выдача его ожидалась в связи с визуальностью. Об этом всегда очень неопределенно говорилось, но тема эта всегда стояла на повестке дня и ею же интересовались Савины, с ними тоже была договоренность о работе в этом направлении.
           В принципе я считал возможным такое расширение семантической модели, что в семантическое поле могут включаться особые перцептивные элементы. Тогда я довольно много занимался литературой по проблеме "Что значит видеть".  Основными авторами для меня были Хэнсон и Гомбрич. Я различал тогда два аспекта в визуальном восприятии: 1) сам факт видения  в определенном месте и в определенное время и 2) содержание видения, что именно видится. 
          Первый аспект был связан с актуализацией перцептивных элементов, а  второй - поскольку содержание видения имеет смысловую  природу - связан с актуализацией смыслового поля вокруг перцептивных элементов.
          Имелось в виду, что Савины будут вести работу по визуальному аспекту путем проведения психологических экспериментов. Вместе с ними я отрабатывал программы нескольких экспериментов, в ходе которых испытуемые должны были эксплицировать в понятиях, а также в рисунках содержание того, что они видят. Во время опытов им  предъявлялись какие-то определенные изображения. Савины довольно тщательно готовили эти эксперименты и хорошо осущеествляли их технически: с использованием слайдов и проч. Но самих их больше интересовала техническая и психологическая сторона экспериментов. Поэтому работа эта не получила развития, и их результаты не вошли в последующую работу.
          Потапов. С ним в течение нескольких месяцев мы искали возможность его применения. До того, как он занялся вопросами построения семантических моделей (лето 1973 или немного раньше), мы перебрали с ним разные возможности  и,  в частности, было такое: реферирование литературы по вопросам творчества (что было официальным грифом нашей работы).
 
                                  Организация работы в группе
        Я исходил из того, что у каждого члена группы - свой предмет интересов, и единственно, что можно было обеспечить,  - это чтобы эти разные сферы пересекались и чтобы от всех от них был некоторый выход в тематику семантических моделей. Моя задача была - с каждым  обсуждать ту сторону  его работы, которая выходила на семантические модели. Поэтому сначала вообще не могло быть постоянного обсуждения коллективом группы тематики семантических моделей. Основной формой работы были мои двусторонние обсуждения вопросов с каждым сотрудником.
         Дорогов был удивлен тем, что работа носила такой  характер индивидуальных обсуждений, он хотел единого коллективного обсуждения. Помню, когда я спросил его, в какие дни он будет ходить, он удивился: конечно,  в те же дни,  что и я,  чтобы все вместе обсуждать.  Он говорил, что могут быть работники 2-х типов:  высококвалифицированные теоретики, с которыми нужно обсуждать сами направления работы, и - исполнители. Ко 2-му типу он относил Потапова, а к 1-му - себя и Строганова.  Дорогов имел в виду, что эта группа интеллектуалов, некий мозговой центр будет вырабатывать - в ходе непрерывных обсуждений - очень широкое идеологическое направление. Он предполагал пригласить в сотрудники Гастева и  еще какого-то искусствоведа. Насколько он меня знал,  он,  Дорогов, считал, что даже со мной нечего обсуждать, ибо сама жизнь предоставила возможность для возникновения уникального коллектива, где  бы в диалоге эрудитов, творческих личностей выявлялось  бы,  создавалось что-то замечательное, единственное в своем роде. На это он и рассчитывал, идя сюда и в первое время работы.
       До меня все это не очень доходило, я это и не очень понимал, когда он обо всем этом говорил. То есть,  я,  конечно, понимал, что значит приглашать специалистов широкого профиля, интеллектуалов - видимо, Дорогов имел в виду традицию своих семинаров во ВНИИТЭ, - это, конечно, очень хорошо, как контакты с такими людьми, но разница наша была в том, что для меня это обсуждение с широким привлечением было возможно только ВОКРУГ  РАБОТЫ, для Дорогова же оно и было самой работой, то есть он не сомневался, что мой долг - всех собрать под своей эгидой и всех слушать, и от всех ждать  и проч. Так что с первых же тактов Дорогов считал, что я навязываю всем свое, сужаю,  одно из возможных  направлений делаю единственным.
      Когда Дорогов предлагал диалог интеллектуалов, то имел в виду и то, что будет задана какая-то плановая тема и проч. Когда вошла в наш обиход тема семантики в связи с семантическими моделями,  Дорогов был склонен ставить  вопрос  семантики  широко и в целом,  во всей полноте и в историческом аспекте.  Я же,  действительно,  пошел по очень  узкому  пути, не  рассматривая полноты  семантики. (Совсем  недавно  Дорогов говорил мне, что  в связи с тем,  что семантические модели приобрели значение, признание в институте, с ними стали связывать мое имя, т.е. проблематику семантики и семантического подхода   стали  связывать с Субботиным. - Записано в июне 1975 года). Я,  действительно,  никогда не занимался семантикой  как  таковой  и согласен с тем,  что не являюсь  специалистом по семантике,  не все вывожу из нее и т.д.  Дорогов против того, чтобы меня считали представителем семантики в целом.  Многие представления, которые  я вводил вместе с семантическими моделями, носили очень общий характер,  то есть не были  придуманы  мной,  не были  специфичны моей концепции - в этом  Дорогов  прав.
      Действительно, я не занимался семантикой, так же, как  и не занимался проектным мышлением, проектированием, - тем,  что, кстати, являлось официальным предметом занятий в нашей группеы.  
     Вообще Дорогов рассматривал нашу работу с точки зрения ее неполноты:
"я полностью согласен с тем, что у Вас есть, что Вы дали, но критика моя идет с точки зрения того, что у Вас должно быть, но чего пока нет". Основной упрек его был следующий: в нашей модели, по его меннию, воспроизводилось  вербальное  мышление, но никак не отражалось чувственное, в первую очередь - визуальное, присущее (по его мнению) архитектору, проектировщику. То есть Дорогов ставил проблему  вербального и визуального и призывал группу заниматься этой проблемой.
        Для меня это были пустые слова, потому что это была извне поставленная проблема, которая не отражала внутреннего движения нашего содержания. Решая эту проблему, мы бы никогда не сдвинулись с места  именно потому,что она уводила за пределы нашего предмета, была абстрактной.
        В то же время  я считал, что в будущем можно будет подойти к этим, внешним  сейчас  для нас,  понятиям, через цепь наших внутренних переходов. Вот сейчас, осенью 1975 года, я вижу возможность такого движения в наших понятиях и процедурах, которое приведет нас  в ближайшее время, может быть, уже в будущем году, к возможности увидеть некоторое определенное, наработанное нами содержание как решение проблемы  визуального мышления.                                                                                        
        То же можно сказать и о других, внешних для нас проблемах, которые и ставились, и не ставились у нас,  - мы не шли от них, они не задавали нам движения, но при достаточном нашем развитии мы могли приходить к ним.

        До сих пор шла речь о 1972 годе, о 1-ом отчете. Кажется, с начала 1973 года у нас в отделе стал проводиться теоретический семинар, на котором выступали Григорьев, Геннисаретский и др. Я тоже чувствовал необходимость выступить просто из соображений статуса, чтоб была представлена группа, хотя и сознавал свою неготовность.
         Выступление мое состоялось. Я помню, то, что я говорил, не было воспринято и понято. Особенно Сазонов показал, что мое мышление настолько не выражается в правильных научных формах, что методолог не может никак к нему отнестись. (Выступление мое было теоретическим, я говорил о смыслах, о том, что они определяются друг через друга и т. п.).
 
         Весной 1973 года начались  некоторые события. Я стал форсировать работу по  построению смысловах моделей, иному построению,  нежели то, по которому шли  Ратцева и Строганов. До этого времени вся сторона работы, относящаяся к построению семантических моделей, была как бы им отдана на откуп, причем я очень слабо представлял себе суть их методов. Считалось, что у них чисто автоматизированный путь построения системы смысловых отношений - исходя из отношений между словами текста (частоты их совместной встречаемости).
         Я же в это время решил попытаться строить семантические модели, исходя из отношений между смыслами (понятиями), которые может непосредственно фиксировать человек,  воспринимающий и понимающий какой- то текст.
        Такую работу по выявлению смысловых отношений,  содержащихся в тексте,  на основе непосредственного понимания его человеком,  я начал вместе с Потаповым. Это была работа по теме "Лестница". Из литературы по лестницам  (разделы соответствующих книг по архитектуре и строительству) извлекались  различного  рода  отношения между понятиями этой предметной области и фиксировались в форме матрицы. До этого (мною и Потаповым) было предпринято несколько попыток выявления смысловых отношений при более тесном следовании тексту, при учете его синтаксиса и т.п.
       Эти попытки стали предметом обсуждения в группе и были осмеяны Ратцевой и Дороговым, как совершенно не имеющие никакой научной подоплеки. Это был первый конфликт, который привел к известному ухудшению отношений с Дороговым, Ратцевой и Строгановым. Дорогов тогда говорил, что у меня "метод слепого котенка" - из-за отсутствия научной обоснованности, методов, школы. Ратцеву коробило из-за явно дилетантского подхода, который вводился в работу наряду с тем научно обоснованным подходом,  который был у нее самой.
          От попыток следования синтаксису текста я затем отказался, я решил, что синтаксис показыывает как бы последовательность  считывания смысловых отношений, уже зафиксированных в какой-то форме до этого считывания.
           Примерно в это время у меня сложилась матричная форма записи, причем я различал тогда (мне это казалось важным для облегчения записи смысловых отношений в матричной форме) "объекты" и "атрибуты". "Объекты" записывались в заголовках столбцов,  а "атрибуты" - в заголовках строк.
           Летом 1973 года  работа по лестнице была закончена, кроме матриц, которые делал Потапов по литературе.  Савины сделали проекты трех вариантов лестничного сооружения - смотровой вышки, которые Потапов затем  изобразил в виде графов. К этому времени были также подготовлены два текста - мой и потаповский - о построении и использовании смысловых моделей.
           На основе всех этих  материалов я давал отчет новому замдиректора Мостаченко, который захотел познакомиться с работой нашей группы. В это время я замещал Григорьева, бывшего в отпуску.
          Еще до этого, в мае 1973 года, я выступал на Всесоюзной Конференции по улучшению проектного дела в стране (проходила в гостинице "Юность"), тезисы моего выступления были опубликованы в материалах Конференции. Это  было моей первой публикацией по семантическим моделям, если не считать  отчета  1972 года.
          В это лето (1973 года) состоялась защита диссертации, что довольно сильно отвлекло меня, и я запустил тогда работу в группе. Отчасти поэтому усилилась оппозиция моей теме внутри группы со стороны архитекторов-художников (Савины, Огрызков <Г.А.>, Куклев),  и  несколько позже проявилась оппозиция со стороны  Строганова - Ратцевой.  Дорогов тоже представлял собой некоторую самостоятельную оппозицию. Потапов в значительной степени примыкал к Савиным и другим.
         Осенью  произошел  разрыв со Строгановыми. К этому времени я уже знал, что работа, которую они делают под  видом моей работы, представляет собой  разработку их собственных методов. В начале еще я дал им  "на откуп" способы построения семантических моделей. Моя ошибка была в том, что я думал: формально-лингвистическими способами это можно сделать, причем сам я в эти процедуры не вникал, а ждал результата.
        Когда результат был ими выдан, я убедился - это не то, что мне нужно, и с тех пор полностью настроился на другие методы. Но поиск таких специфических методов построения семантических моделей я начал еще весной и летом, и эта моя работа  (совместная с Потаповым) привела к резкому ухудшению отношений со Строгановыми еще летом. Сама инициатива в этом разрыве принадлежала им, хотя основанием послужил мой переход к другим методам. Строгановы всячески давали понять, что я  1) "нарушил конвенцию" уже тем, что начал работу другими методами, хотя первоначально вопросы построения семантических графов были поручены им; 2) моя новые, "так называемые методы" таковы, что их профессиональная совесть  не может мириться с дилетантизмом, их профессиональное реноме страдало от соседства с таким дилетантизмом. К тому же Строгановы считали, что, выходя на  начальство (директор, Мостаченко), я обязан был доносить до начальства  ценность их работы, не оставлять ее в тени.
         В этом с ними солидаризировался Дорогов, который то же самое считал о своей работе, то есть считал, что я так же проявляюсь в отношении его работы, не подчеркиваю ее самостоятельной ценности.
         В ответ я объяснял: при пробивании,  защите темы  семантических моделей   (а в то время тема еще не была признана абсолютно, в планах института ее не было) я мог сосредотачиваться ТОЛЬКО на вопросах применения, практического использования, а все, что касалось способов построения, а тем более методологических вопросов, в глазах начальства выглядело бы как наше внутреннее дело, - это , и действителльно, было чем-то внутренним для группы, не обоснованным с точки зрения практической необходимости, обо всем этом было невозможно и даже опасно говорить с начальством.
       Открыто разрыв со Строгановыми произошел при подготовке отчета  за 1973 год. При отчете  они отказались дать мне свой раздел отчета и статью, которую они подготовили и которую я пробил для них (их ведь никто не знал в институте, и все это делалось через меня) - статью для сборника Мостаченко. Они упрекали меня в том, что я не говорю о них Мостаченко, а я пробил статью  у  него, то есть делал все, что мог и считал возможным. И они обратились к Григорьеву с просьбой о переводе в его группу.
         Григорьев занял позицию "понимания" Строгановых и решил подключить их к своему инвариантному методу. Как он проявился по отношению ко мне - это ясно,  но неважно,   короче, он пошел на самостоятельные отношения с ними. По своим  "эклектическим" склонностям Григорьев всегда пытается аппелировать к тому, что имеет пусть внешний и чуждый, но статус, недостаточно заботясь об органическом единстве. Он  стремится представлять свою деятельность (и  хочет организовать ее так), как доминирующую над прилегающими, смежными с ней областями, немножко представляет себя империей, которая иногда присоединяет к себе новые области, никак их не ассимилируя. Это связано с его общим эклектизмом в теоретическом плане, о чем всегда повторял Дорогов ("Григорьев - эклектик").  
           Строгановы у него некоторое время проработали, потом ушли, не создав никакого органического приращения к инвариантному методу. Тот материал, который они дали в качестве своего раздела отчета за 1973 год, не содержал тех методов построения семантических графов, которые были запланированы и на которые я рассчитывал.
            К концу 1973 года (в декабре)  произошел резкий поворот в моей стратегии  работы над семантическими моделями. Я принял решение снять с себя руководство группой, освободиться от организационной работы и перейти на положение старшего научного сотрудника. Основным мотивом для этого было то, что задача всего предыдущего организационного периода была выполнена.
           Мне удалось вставить в план следующего, 1974 года, тему "Формирование проектных  решений на основе семантических моделей". Это я считал главной целью всей предшествующей  работы, ради этого  я участвовал в организационной административной работе, замещал несколько раз Григорьева, проявлялся на уровне директора.
           Первая тема нашего отдела была рассчитана на 1972-73 годы и была сформулирована до моего прихода в институт. В определении следующей темы я уже хотел  прозвучать, что и получилось. Точнее, первая тема была единой для всех подразделений, а с 1974 года для двух основных направлений отдела предстояло сформулировать самостоятельные темы. Этими  темами  стали моя и сазоновская, Геннисаретский к тому времени вышел из отдела, вскоре и из института, Григорьев свой инвариантный метод включил во встречный план.
       Я использовал свое положение руководителя одного из подразделений для пробивания своей темы. Руководство группой важно было для меня прежде всего в плане этих возможностей. В то же время, фактические трудности коллективной работы над семантическими моделями, проявившиеся при этом, побудили меня уйти в индивидуальную, углубленную разработку этой темы. С конца 1973 года со мной работала одна лаборантка (весьма слабая), которая формировала картотеку семантических моделей по текстам (архитектурным). Кроме того со мной неформально связанным оказался Потапов.
      В январе 1974 года я пришел к идее отображения концепции в семантическом графе. Об этом я много разговаривал с Потаповым. Имелось в виду, что его работа должна состоять в том, чтобы представлять в виде семантических моделей  архитектурные концепции. Тогда уже возникла идея, что логическому началу концепции  в семантическом  графе соответствует ребро с мощными и при этом относительно  равномощными  вершинами. Это логическое начало концепции понималось как диалектическое противоречие. Примерно в то же время,  может быть, одновременно, появилась  идея выявления на базе исходного ребра возвратных отношений, то есть, собственно концепции,  -  идея того, что позднее мы стали упрощенно называть выявлением плотной области и движением треугольниками.
        В первые же месяцы 1974 года ко мне присоединился Пиганов <Анатолий Павлович>. Как он и сам впоследствии рассказывал, Григорьев  предложил  ему  сделаться вторым  ответственным  исполнителем  по  моей теме  именно для того, чтобы проводить  его,  григорьевское,  влияние  и  связь  с  инвариантным методом.
        Но Пиганов постепенно все больше проникался идеями семантических моделей и уже к весне 1974 года стал моим самым активным сотрудником.  Если Потапов в каких-то отношениях  понимал семантические модели глубже, то Пиганов много больше делал.
       Еще до того, как сделаться  соисполнителем  по теме, он начал  (в первое время совместно с Григорьевым) работу над организационной структурой,  соответствующей исследовательским темам института. Начал он с подходов, близких к американским теориям организации, а затем пришел к тому, чтобы положить в основу  построения своей организационной структуры  мои семантические связи.

        В мае 1974 года я сделал доклад в отделе (присутствовали: Григорьев,  Дорогов,  Пиганов, Потапов, Огрызков). Это была сводка всего, что к тому времени можно было бы сказать о семантических моделях. Я говорил и о теоретических истоках семантических моделей, упоминал Гегеля,  марксизм и т. д., говорил об истории своей  собственной работы, о диссертации и о том, как идеи диссертации продолжались и развивались мной в ЦНИПИАССе, о работе группы, о смежных направлениях (к тому времени я уже знал о семиотических моделях).
         Я различал 3 уровня теории СМ (семантических моделей): модельный, графовый и гносеологический;  отмечал  некоторые направления структурного анализа и типы творческих задач, решаемых при помощи моделей.
          На обсуждении этого доклада выступил Григорьев, который резко со мной полемизировал, считая, что я отошел от идей своей  диссертации, от идей творчества, он считал, что у меня сплошная комбинаторика - и вообще была скрытая полемика с позиций инвариантного метода. Григорьев почувствовал необходимость идейно противопоставиться мне. До этого он плохо представлял себе работу по семантическим моделям, и на этом докладе (кстати, он шел два дня), Григорьев воспринял ее,  как во многом противостоящую его инвариантному методу.
            Дорогов выступил с развернутым ответом Григорьеву, хорошо объяснив смысл и особенности семантических моделей.
             Пиганов не выступал, но  его вопросы показали, что он еще многого не понимал (в частности, по вопросу о конкретных понятиях он не понимал, почему им должны соответствовать самостоятельные вершины графа).

    (Отступление:  Мне  очень нравится, что, спустя  годы, Мартин так четко помнит, что  когда  было,  кто присутствавал и что говорил, - словом, помнит буквально  весь ход своей работы  и, в частности, обстоятельства того первого доклада. Он ответил, что даже не помнит, а видит все, как оно было, как живое, все стоит в его памяти, как художественное целое. И добавил: "Я думаю, что Дорогов так представляет себе историю мировой культуры. Он может точно не помнить  даты  события, но ясно представляет его себе по отношению к ближайшим, окружающим событиям.")

            Далее последовало обсуждение и утверждение  рабочей  программы в отделе. При обсуждении рабочей программы основным для меня было то, что я чувствовал  очень  резкую  оппозицию со стороны тех, с кем я сталкивался в отделе. Ратцева и Строганов еще не ушли, но с ними отношений я не поддерживал. Еще там были Савины, резко критически настроенные ко мне. У них была позиция чистого спонтанного творчества, они увлекались хэппенингом и подобными вещами.  У меня же был интерес к воспроизведению содержания, им чуждый. И вообще была в то время определенная оппозиционность моему направлению со стороны архитектурно-художественной части отдела (Савины  - ядро, потому что подходили с точки зрения художническо-творческой, но и остальные были против меня.)
            И на обсуждении рабочей программы я чувствовал себя очень одиноким. Очень критично по отношению ко мне выступил Дорогов, как мне показалось, уже объективистски.
            Тогда я уже был уверен, что  мной нащупан  плодотворный путь, и мне нужна была только поддержка его осуществления, помощь - уже в реализации дела. Может быть, дело это было еще не очень готово к реализации, но я был уверен , что реализация - возможна. Поэтому мне больше всего была нужна поддержка, обеспечение статуса этой темы, доверия к ней.
           А Дорогов поднимал очень глубокие теоретические вопросы, которые выявляли пробелы в моей постановке вопроса (так он сам  формулировал), давали довольно глубокую критику моего подхода. Но в тот момент мной все это воспринималось так: для окружавших нас неискушенных людей это была критика  в более вульгарном смысле, как отрицание, выражение недоверия.
           Поэтому я в своем выступлении довольно резко ответил Дорогову, и это явилось моментом,  способствовавшим  ухудшению наших отношений. Дорогов,  пока работал в нашем институте, стоял на позициях идеала свободного общения творческих людей, взаимного обсуждения, взаимной критики. А у меня чем дальше, тем больше дело переходило в практический план  реализации,  пробивания,  организации. 
             В том же 1974 году  приезжали чехи (кажется, в мае) - Пулл, Слимак, Елинек и др. Я выступил с докладом, на них это произвело впечатлени. Во время  доклада они попросили тайм-аут и стали между собой по-словацки обсуждать доклад, потом сказали, что им все подходит и они у себя это развернут.  В то время у меня уже была отработана  форма  записи  понятия и связи на карточках, и такие карточки я им демонстрировал. (Впоследствии они  называли это так: "формулка Субботина").
            Осенью 1974 г. состоялась наша поездка в ЧССР. Приехав, мы обнаружили, что никакая работа там не ведется, поскольку те, кто были весной в Москве, не смогли передать исполнителям мою технику и ответить на вопросы, которые у исполнителей возникали. Отрицательную, думаю, запутывающую роль сыграла статья Потапова в сборнике трудов ЦНИПИАССа,  которую я им дал в Москве. В свое время я очень заботился о том, чтобы она была опубликована,  редактировал ее по просьбе редакции, но и очень старался сохранить момент самостоятельности мысли Потапова, -  мне казалось это очень важным для развития отношений с сотрудниками: не давить их своей идеей, а стараться дать им проявиться.  Поэтому, редактируя статью Потапова, я шел на то, чтоб оставались вещи, мне противоречащие. В частности, у него проводилась мысль о дифференциации связей в семантических моделях и делался акцент на  графическое представление моделей.  В частности,  это и сбило с толку чехов. Тем более, что рядом в сборнике была напечатана моя статья, где этих мыслей не было, но не было и полемики с ними.    
         Находясь там, я снял вопросы чехов, так что после этого у них смогла начаться фактическая работа.  Главным работником с их стороны  стал Мишкович, договорились и с программистами.
         Не помню  точно, когда  началась наша работа с программистами, но весной 1974 г. у меня появился  алгоритм  выявления плотной зоны в графе  (сохранения единства темы,  целостность - основной алгоритм, , который с тех пор основным и остался).  Помню, что в отделе было обсуждение, стоя у доски я описывал этот алгоритм.
         Тогда же начались попытки создания программ, которые бы воплощали этот алгоритм. Но у меня не было никаких связей ни с другими отделами института, ни с программистами лично. Главное, уровень моего понимания того, что есть программа и программирование, был чрезвычайно низким. В моих попытках обеспечить выход на машину, программу  помогать мне стал Пиганов. Первая наша связь с программистом была совсем неудачной. До сих пор мы с Пигановым вспоминаем то время, "пионерское". Пиганов всегда вспоминает два момента:  первый  - как я стою на Ученом совете в 1973 г. и держу  в руке за уголок листок, на котором нарисован граф (по "лестнице"); и второй момент: наш первый программист - пьяница, видимо, ничего не умеющий, который занял у Пиганова какие-то деньги  и с этим исчез.
           Потом появились студенты-дипломники, и один из них сделал первую программу плотной зоны. Там  было много  недостатков, мы ею практически ни разу не воспользовались, но это было одним из  главных  этапных моментов  моей работы, первый момент, говорящий о возможности реализации идеи. Пожалуй, таких крупных вех больше  и не было. Это было весной 1975 г.
           Чтоб закончить про 1974 г. - мы завершили и выдали на Ученый совет  тему "37-3",  которая была первой самостоятельной темой по семантическому  моделированию, на 20 тысяч рублей, мы с Пигановым были ответственными исполнителями. Тема была хорошо защищена на Ученом совете и явилась первой темой всего григорьевского отдела, получившей официальное  утверждение, одобрение Госстроя. Все темы до этого и одновременно с ней, в частности, сазоновские, не были утверждены Госстроем. Это был  показатель социализации нашей работы.  По времени близко  к этому было несколько моментов, - показателей того, что наша тема начинает "выживать", что она выживет.  Это было тем более существенно, что отдел в целом не выживал, а находился в критическом состоянии. 
              По-прежнему к работникам отдела было отношение, как к "философам",  далеким от практики,  работы-выходы в основном не утверждались, многие должны были уйти, в частности, -  вся группа Геннисаретского, шла кампания против Сазонова, замдиректора Мостаченко выступал против отдела в целом. И вот в этих условияхх у нас появились признаки признания.
            Это, во-первых,  хорошая защита темы "37-3" и ее утверждение в Госстрое;  во вторых, - наше начавшее  разворачиваться  сотрудничество с ЧССР (в одной из поездок  в ЧССР принимал участие директор  института и потом на моем отчете на дирекции он говорил, что сотрудничеству ЦНИПИАССа  с ЧССР институт  обязан моей тематике);  и третье - очень скоро все идеи начали получать программную реализацию: чехи подготовили ряд программ, относившихся  к организации и хранению семантических моделей в ЭВМ. И хотя мы до сих пор практически  этим не воспользовались (сейчас  февраль 1978 г.)  из-за ряда технических недоделок, но эти программы  были для нас очень важным этапом как в нашем  собственном  самоутверждении, так и в отношении к нам всего остального института.
                В это время в институте появилась машина 3-го поколения ЕС-1040, и для приемки этой машины госкомиссией во всем нашем  громадном институте не было ни одной программы, написанной на языке, подходящем для этой машины.  И только нашей программой (подготовленной для нас чехами) смогли воспользоваться. Мостаченко, который должен был демонстрировать госкомиссии работу машины, обратился ко мне и получил от нас программы.
            
          Развивая тематику отдела, Григорьев стремился опереться не столько на ближайшие инстанции, сколько на высшие руководящие органы, близкие к правительству,  и таким образом ориентировать тематику отдела на решение крупных народо-хозяйственных проблем. Не так важен сам характер этих проблем, сколько их высокий уровень,  значимость, масштабность. Григорьев проводил параллель  с  РЭНД-корпорейшн, считая, что уже чуть ли не сейчас мы можем брать любую проблему и найти, выдать не тривиальный, а творческий путь ее решения.
          С  другой стороны, Григорьев подчеркивал  момент системности, глобальности, комплексности, что тоже побуждало  брать задачи на высоком уровне.
          Весной 1975 г. Григорьев завязал отношения с Ивановым (Владимиром Григорьевичем),  начальником  экономического отдела Госстроя, а также имел беседу с заместителем председателя Госстроя - Боровым. Оба они говорили о необходимости некоторых новых подходов, которые могли бы обеспечить  бОльшую  координированность принимаемых решений; в то же время, они говорили, что в правительстве изверились в различных подходах, которые в последние годы бывали предметом  общегосударственных  кампаний, а потом  терпели  крах (например, АСУ).  Оба начальника говорили о своей непосредственной близости к Косыгину  и связывали свои попытки  найти новые подходы - с приближающимся съездом.
           Отдел Иванова занимался сведением  воедино предложений строительных министерств и ведомств (по заданию Косыгина, которому и следовало  представить  отчет об этой работе).  Само объединение этих предложений в некоторой единой форме записи (вроде матрицы) навело Иванова на мысль об интересных возможностях, которые таятся в анализе всей системы предложений  как целого.
         Узнав об этом, Григорьев заверил Иванова, что располагает методами, которые позволяют произвести именно такой анализ. Видимо, первые недели или месяцы Григорьев колебался, следует ли отождествить выполнение этой задачи с методом семантических моделей. Видимо, он не хотел, чтобы аппарат семантических моделей получил расширение, которое бы еще больше нарушило равновесие между семантическими моделями  и инвариантным методом. (По всем внешним параметрам инвариантный метод развивается очень успешно: он давно запущен как диссертация, есть уже десятки публикаций, книга, и он демонстрируется на всех новых примерах в новых организациях. Но внутренне метод почти не развивается, в значительной степени - из-за большой административно-организационной работы Григорьева. Именно это и создавало известную напряженность между мной и Григорьевым).

        С лета 1975 г. началась работа по заданию Иванова (выше говорилось о ее характере). У истоков ивановского задания стояли Каплан (Леонид Ефимович) и Никаноров <Спартак Петрович>. Это были совершенно новые для меня персонажи, они были постоянными научными советниками Иванова, и они должны были рассматривать, оценивать мою работу, представлять ее Иванову. По этой теме Григорьев назначил двух ответственных исполнителей: Пиганова и меня, имея в виду Пиганова как основного исполнителя. Но в момент окончательного оформления темы  Григорьев уехал в Болгарию, а я воспользовался этим для того, чтобы по возможности  перевести тему на себя.
       По отношению к Никанорову, Каплану и по отношению к Пиганову я стал вести себя как человек, который определяет содержание темы. В рабочей программе я записал себя на первое место, и когда Григорьев приехал, он был  поставлен перед фактом.
      Почему я так поступил? Потому что я был уверен, что эта тема  - анализ большого количества предложений - была адекватной именно для семантического моделирования, что инвариантный метод Григорьева здесь просто не мог сработать и что  у Пиганова не было достаточно самостоятельного задела для выполнения темы. Короче говоря, я считал, что на решение Григорьева-Пиганова  (сделать Пиганова ответственным исполнителем) повлияли внешние, конъюнктурные соображения, но что  по существу такая перспективная тематика может быть решена только на основе семантического моделирования. И я счел нужным, может быть, несколько резко, не слишком щепетильно, но поставить все на место по существу.
       Несколько месяцев спустя, Пиганов сказал мне, что для него это было довольно сильным переживанием, но что он должен был и тогда признать и сейчас тем более - что тема эта является по существу моей.
       Выше я сказал, что у Пиганова не было теоретического задела. У него довольно рано появилось стремление на основе семантического моделирования выходить в самостоятельные  области, и одним из первых его самостоятельных проявлений была работа по анализу организации научных исследований в ЦНИПИАССе и шире - по организации научных исследований, исходя из их тематической структуры.  Пиганов опирался и ссылался на семантичесие модели, но работу вел самостоятельно и, с моей точки зрения, - не всегда в русле мооего понимания. Он составил семантическую модель (как он ее называл) исследований, проводимых в  ЦНИПИАССе, и придумал новые алгоритмы ее анализа. Я не был уверен, что связи в его модели в строгом смысле являются смысловыми и что его алгоритмы анализа лежат на основном направлении анализа этих моделей. Но я его работу поддерживал и был в ней заинтересован, хотя и не отождествлялся с ней.
        Поэтому, когда Пиганов написал статью по своей работе, я не стал соавтором, а стал им Григорьев.  Вот именно на эту самую работу и имел в виду опираться Пиганов, когда начиналась ивановская тема.

         Надо сказать, когда начиналась  работа по заданию Иванова, у меня еще не было конкретного представления о том, как можно строить семантическую модель на этом материале. Была только общая уверенность, что это возможно и что в процессе работы все образуется.
          В это время еще не было методики построения семантических  моделей, а те попытки, которые делались практически (Потаповым, Пигановым, Огрызковым - под моим руководством)  были на материале другого рода.
          Материал, с которым  предстояло  работать  по заданию Иванова,  был очень специфичен:  не единый связный текст, не единая предметная область или концепция, а  - отдельные высказывания-предложения.
          Выход я нашел в том, что ввел  понятие  вертикальных  связей. 
      
          Тема по анализу предложений строительных министерств и ведомств (задание В. Г. Иванова) началась летом 1975 г., и в этом же году должен был быть готов отчет по ней. Прдстояло составить картотеку в несколько тысяч карточек (связи на них проставлялись  вертикальные);  надо было привлечь специалистов - экспертов для проставления  горизонтальных связей;  затем надо было весь этот массив перевести в машину и обработать. Вся предшествующая работа по масштабу не могла идти в сравнение с тем, что предстояло сделать сейчас.
            Массивы, которые были до этого, были экспериментальными, не рабочими. К ним относился, например, массив по организации работы по семантическому моделированию (делался совместно с Пигановым),  который  имел  всего около ста понятий.  Массив по предметной среде (совместно с Потаповым)  имел много неточностей. Позднее им заинтересовался Мишкович, хотел довести этот массив, но так это дело и не завершено.
            Такими были массивы до сих пор. Из них ни один не подвергался машинной обработке. Была, правда, одна программа, сделанная студентом-дипломником, но она была на машине ICL, которой в нашем институте не было. Да к тому же, эта программа могла обрабатывать меньше 200 понятий.  
             Началась очень интенсивная работа. Для "росписи предложений" (составления картотеки) привлекались Потапов, Огрызков, Молокова (она работала с неохотой; вообще эта работа носила сугубо технический характер, а технических работников не было, приходилось занимать здесь людей, которые не имели навыков, и, с другой стороны, их было жалко на этой работе использовать).
           Иванов позаботился о том, чтобы мне на помощь прислали людей из двух институтов. Двое пришли из ВНИПИтруда, одна из них, Вера  Никитична, уже уходила на пенсию, но стала хорошо вникать в работу. Приходили лаборанты из разных институтов, иногда  - студенты  на полставки. Временами этих людей было больше, временами  меньше.
           В целом, это применение неквалифицированного труда себя не оправдало, много было ошибок,  и работа по исправлению этих ошибок требовала много времени; очень низкой была производительность труда.
            К концу года была составлена картотека в 1600 штук, то есть очень небольшая при тех затратах, что были  (как я сейчас вижу). Но все-таки ничего подбного до этого по семантическим моделям не было. Вставал вопрос об обработке этого массива.
            Еще летом 1975 г., вскоре после начала работы, впервые были установлены отношения с А.Н. Годуновым. Он окончил МГУ, математик,  работал в ИПУ младшим научным сотрудником.  С одной стороны - теоретик, с другой стороны,  у него была очень хорошая практическая установка - взятую работу делать с учетом всех мелочей, всех случайностей:  времени на перфорацю, сбоев машины и т.д. Он, например, с самого начала понял, что наши массивы никогда нельзя будет довести до такого состояния, чтоб они не имели формальных ошибок (например, непроставленность обратной связи и т.д.).  Годунов сам предложил и затем сделал программу выявления этих ошибок. Первая его программа была готова только в начале 1976 г.
             Для отчета по теме 1975 г. машинная обработка не была использована.  Была сделана попытка вручную обработать полученный материал. Обошлась она дорого: в течение 10 дней было мобилизовано до 15 человек. Все это вылилось в эксперимент, который показал невозможность ручной обработки семантических графов. Когда появилась годуновская программа (программа поиска плотных зон, т.е. присоединения циклических цепей к исходному ребру, - кажется, тогда еще без учета степеней вершин, т. е. числа связей) - она сразу же выявила очень компактное сгущение в графе, т. е.  мощную плотную зону,  на которую при ручной обработке так и не наткнулись  и о существовании которой не подозревали.
            Отчет 1975 года был довольно бледным. При этом всем было ясно, что времени было очень уж мало, всего несколько месяцев.
            Массив, который был создан, отражал лишь небольшую часть предложений, причем довольно случайную их совокупность. По этой совокупности предложений была получена схема взаимосвязей между основными, содержащимися в предложениях, понятиями, что-то вроде того, что сейчас называется укрупненный граф. К процедуре выявления укрупненного графа я пришел стихийно, не рассматривая это как самостоятельную задачу, а просто пытаясь что-то сделать с этим материалом. Укрупненный граф я делал вручную.
             Пиганова ко времени сдачи отчета за 1975 год не было в Москве, он был на стажировке в ЧССР, Григорьев не много уделял внимания теме Иванова. Ведь работа началась по инициативе Григорьева, и заказчик -  Иванов знал только его. Сам я до осени-зимы 1975 года Иванова  не видел. Примерно в ноябре 1975 гоа Иванов приехал на проспект Вернадского  (где он выделил специальное помещение)  знакомиться с ходом работы.Там присутствовал и Григорьев, но пояснения давал я.  Все это было, может быть, не очень внятно, но у него сложилось впечатление, что работа идет.
        Ясно было, что в этом году существенных результатов получить не удастся, поэтому предполагалось все продолжить в следующем году. Для этого надо было официально оформить в ЦНИПИАССе  новую  тему. Иванов был за продолжение работы, но ему требовалось основание для ее поддержки. С этой целью он собрал совещание в Госстрое, на которое пригласил  Гусакова (директор ЦНИПИАССа),  Овсянникова (замдиректора), нескольких начальников отделов из института; из Госстроя - из Унира начальство (в том числе - Ушаков и Елшин); звтем - Никанорова и Каплана.  Были Григорьев и я. Это было 4 декабря 1975 года.
          Выступили Григорьев и я. Григорьев говорил о значении работы. В ходе выступлений Григорьева и моего речь шла о том, что, продолжая мою работу,  можно разработать метод для машинного анализа предложений и других материалов по управлению капитальным строительством, т. е. о возможности использования  ЭВМ для анализа материалов и подготовки решений (по критериям полноты, комплексности).
          Формулировки задач и целей этой работы у разных участников довольно сильно различались.  Так, как я сейчас формулирую, вряд ли кто еще формулировал, хотя было ясно,  что все имеют в виду одно и то же. Никаноров и Каплан знакомились до этого совещания с моей работой и теперь выступили как эксперты.  Их вывод был такой: для целей, которые ставятся в данной работе, т. е. для задач, выдвигаемых Ивановым ( "он что-то просит, и мы пытаемся нащупать что-то, что бы отвечало ему "),  никаких других методов в литературе и в практике не выдвигается. О перспективности этого метода,  говорили они,  сейчас ничего сказать нельзя.  Но поскольку он - единственный, и больше обратиться за  решением ивановских проблем  некуда, они рекомендуют эту тему продолжать. Никаноров очень ярко сказал в поддержку метода, в этом звучала его уверенность, убежденность в том, что срыва не будет.
                            По поводу позиции Никанорова. 
         Независимо от того, чем он сам занимается, у него есть представление об уровне другого человека и его работы, о том, достаточен ли его объективный потенциал. Ему можно раз и навсегда  понять человека  и  уже быть спокойным, над чем бы тот ни работал, - все это будет настоящим.  В отношении меня он встал как раз на такую позицию, приобрел такую уверенность, и все остальное  было уже вторичным. Что же касается самого содержания работы (уже не личности ее автора, а - дела), то он тоже убедился в том, что есть объективное содержание, есть предмет.  Разговор о содержании моей работы произошел у нас еще задолго до совещания.  Он пытался выяснить, есть ли у меня обоснование, теоретическая целостность.               
       Разговор проходил в такой форме: Никаноров ставил очень определенные,  конкретные  вопросы, на которые мне трудно было ответить. Я попросил его выслушать то, что я расскажу о своих основаниях, независимо от его  вопросов.  В частности, его интересовало, на что в науке я опираюсь: имена, литература... И я сослался на американских авторов (типа Куильяна), которых знал очень поверхностно. Так или иначе Никаноров скоро составил для себя окончательное и доселе не изменившееся мнение о характере моей работы.  Он видит ее безусловное достоинство в полной оригинальности, в противоположность тому подходу,  который  является основным и усиливается в технической и прикладной сфере, - системному подходу. То есть я противоположен априорному подходу, с его априорным конструированием, построением, заранее заданными моделями, которые заранее фиксируют существенное и несущественное,  и где та или иная область и проблема представляется,  выстраивается в целом, но априорно.
        В противоположность системному подходу (одним из пионеров которого является Никаноров) у меня  последовательно проводится совсем иной  подход:  не отбрасывается ничто из того, что видится в проблеме, ни одна черта не является лишней и не отбрасывается, как несущественная, а структура,  упорядоченность, существенное и несущественное выявляется внутри самого этого материала, а не вносится априорно, по произволу - вот это все мое Никаноров правильно ухватил и отметил.  По сути, у меня это черта диалектического подхода с присущей ему объективностью. Объективность - первая черта диалектики, как отмечал Ленин; все, что идет не от человека, а от самого предмета. (Хотя сам Никаноров никакого соприкосновения с диалектической традицией не имел).
         Официальные наши философы  (типа Федосеева) пишут о том, что  системный подход это и есть выражение диалектики на современном этапе.
          Признавая оригинальность и в силу этого ценность моей работы, Никаноров всегда считал и продолжает ее считать очень ограниченной в научном и практическом смысле, сам подход - очень частным, хотя и могущим играть определенную вспомогательную роль.


       На совещании (в Госстрое,  4 декабря 1975 года)  Гусаков выступил обтекаемо - положительно, Овсянников - обтекаемо - отрицательно, Ушаков - отрицательно. Отрицательная их позиция сводилась к тому, что надо подождать, так как в методе еще много неопределенного и заказывать такую тему - преждевременно.
      Здесь-то и произошел, можно сказать, шекспировский момент, когда Иванов сорвался на крик: ему ставят палки в колеса, хотя он не обходит их (Унир), хотя ему только стоит сказать Новикову (председатель Госстроя) и т. д. , и т. д. А что касается оценки метода, Иванов - за научную объективность, экспликацию  и анализ  материала, который принимается во внимание  при принятии решений, а не за то, чтобы полагаться только на опыт специалистов. И это говорит он, - подчеркнул Иванов,- о ком даже на коллегии Госстроя на вопрос, кто же у нас специалист-строитель (знание организации процессов), - там, где все, вроде бы,  строители - говорят: Иванов. Он же больше всех и ощущает необходимость в объективированном анализе.
       После этого  "взрыва" те сразу уступили, и было принято решение тему заказать. На следующий год была включена тема: "Разработать машинно-ориентированный метод анализа предложений и подготовки рекомендаций для включения в доклады Госстроя СССР".

        Наступил 1976 год. Весной были впервые готовы программы, над которыми еще  в 1975 году начал работать Годунов. К этим программам подоспел и массив понятий, образованный по части предложений, которые успели расписать. Это была довольно случайная часть предложений, основная масса связей были вертикальными (строительство и финансирование строительства). В массиве было 1600 понятий  - кстати, до сегодня это предел, большего массива у меня не было. Мечтаю о массивах в десятки тысяч. (То есть в каких-то отношениях пики были достигнуты мной давно, и после уровень в чем-то стал ниже: группа была 8 - 10  человек, потом  было до 2-х человек, сейчас  - 7).
      Была проведена обработка этого массива - это из самых значительных вех в моем деле - программа обработала большой массив. Результат оказался по-своему интересным:  этот же массив еще в конце 1975 г. был представлен в форме  матрицы (громадный рулон на столах в комнате на проспекте Вернадского).        
       Результат был интересен в чисто экспериментальном отношении, т. е. с точки зрения структур, которые могут быть выявлены в семантических графах. В чисто рабочем отношении, т. е. по обработке этих предложений, результат был нулевой.
       Тогда же впервые машинным путем, но с дополнительной ручной обработкой по определенному алгоритму,  была выявлена некоторая последовательность  понятий, которую я представил  как  небольшой  связный текст (на полстранички).
        Одноко, в полной мере серьезно относиться к этим программам, которые выдают связные тексты, я начал осенью 1976 года. Тогда в эти годуновские программы были внесены преложенные мной Годунову некоторые изменения (критерии, по которым понятия выбираются из массы и выстраиваются в последовательность:  количество связей и т. д.).

        Работа по заданию Иванова (тема 1976 года) дала возможность заказать Годунову дополнительные программы. С одной стороны, уже имевшиеся программы были усовершенствованы, а с другой стороны, Годунов со Свердловым  ссоздали возможность графического представления результатов (что было особенно важно для Иванова).  В целом это обошлось в 400 рублей, деньги удалось заплатить благодаря Иванову. Программы были готовы в начале 1977 года, и это было впервые, что я представил заказчику нечто, имевшее вид рабочего результата.
         Результат был выдан в 2-х формах: в графической (схема укрупнения взаимосвязи вопросов, выдвинутых в предложениях трех строительных министерств)  и  в текстовой (текст по проблеме кадров в строительстве, включавший высказывания по проблемам кадров  из писем разных министерств). Текст печатался на машинке с карточек, которые располагались в той последовательности, в какой  их номера шли в распечатке программы. Между высказываниями отдельных карточек я иногда вставлял соединительные слова:  "кроме того",  "а также"  и др.
         На Иванова текст особого впечатления не произвел, он дал понять, что по содержанию ничего нового нет,  а схема  -  очень ему понравилась!  Он показывал ее Чентимирову, тогдашнему директору НИЭСа  - Ильину и другим, и говорил: схема наводит на размышления, помогает видеть внешнее и внутреннее для министерств и т. п.   
        
         В конце 1976 года я провел чисто зкспериментальную работу по материалам дискуссии, опубликованным в журнале "Проблемы мира и социализма".  Сам сделал массив  (400 с лишним карточек),  он прошел обработку новыми годуновскими программами. Графическая схема, которая при этом была получена, выглядела довольно интересно, я до сих пор пользуюсь ею как иллюстративным материалом.
         В дискуссии (в журнале) участников было довольно много, отсюда много разных оттенков мнений, а на укрупненной схеме были отчетливо видны всего две основных позиции, причем одна из них довольно цельная, которая могла быть  изложена в самостоятельном докладе, и он мог бы быть составлен по результатам обработки дискуссии.     
        1977 год. Он довольно беден событиями. После напряженной работы с большим коллективом  в 1975-76 годах  теперь я работал практически один или с Галей - лаборанткой, которая часто бывала в отпуске и т.п. Характер работы тоже изменился, тема звучала ново для меня: началась разработка системы сбора и обработки предложений по совершенствованию управления строительством. Еще в декабре 1976 г. мы с Григорьевым были в ЧССР и обсуждали сотрудничество на новой основе. Оно не развилось.
        Важно, что с  начала 1977 года я перешел из отдела Григорьева (который перестал существовать)  в отдел Никанорова (который только что возник).
        Переход к Никанорову совершился потому, что тематика смыслового моделирования переходила на область  управления, уходила  от проблематики проектирования, которой занимался Григорьев и его отдел.
       Может быть, были и другие мотивы, связанные с надеждами на Никанорова, на его перспективность; может быть, и то, что мне выгодно было отделиться от Григорьева, который оставался на  методологическом уровне, и выступить на уровне  аппаратном:  сделать так, чтобы я отождествлялся не с методологами, а с разработчиками.
         Потому  что все мое развитие в ЦНИПИАССе шло сознательно по линии разработки логико-смыслового моделирования  не  как концепции, а как технического средства. То есть  речь шла  не о философии нового подхода.


       На 1-ом этапе представление о семантическом моделировании  было у меня,  как о средстве  некоторого  усиления интеллектуальной деятельности, взятой в ее творческом, содержательном плане;  как о средстве, позволяющем получать  более  концептуальные  результаты умственной деятельности. Имелось в виду, что деятельность может быть любая по своему  конкретному  содержанию, материалу, направленности, в то же время акцент с самого начала делался на сферу материально-практической деятельности, сферу проектирования, а точнее речь шла о выработке проектных концепций. Это придавало всей работе характер  общественно-значимый, в то же время вполне сохранялась идея концептуальности.
        Некоторое время идея  развивалась  в абстрактной форме, причем развивался даже аппарат под эту абстрактную  идею. Абстрактность прежде всего состояла в том, что идея эта относилась к любой умственной деятельности: чем бы человек ни занимался, он может обратиться в своей работе к такому способу, который усилит его возможности.
       В основе лежало представление о том,  что семантическое моделирование  воспроизводит  естественное  концептуальное  мышление человека, помогает сосредоточиться в процессе мышления именно на концептуальном  моменте.
       С чем это столкнулось?  С тем, что всякое содержание, с которым работаешь, неисчерпаемо громадно.  Можно говорить о том, что оно имеет свою структуру,  целостность, форму произведения, но прежде всего оно - громада материала.
       А  семантическое  моделирование состоит в том, чтобы представлять материал в явной форме и тогда уже смотреть, какая образуется целостность. Судить о громадности же материала, который образует действительное  содержание, можно по тому, что даже в теоретический текст автором всегда выносится очень небольшая часть, а если говорить о деятельности проектной, например, - совсем уж небольшая часть.  
       Осуществить работу по выработке концепции средствами семантичеакого моделирования  -  значило  бы  справиться со всем материалом, который лежал в основе, составлял бы разрабатываемую концепцию, а это не представлялось возможным  практически осуществить  - ни организовать такую работу, ни даже  техническую сторону обеспечить.
          Усугубляли положение, делая его еще более безнадежным,  два момента:  1)  В прикладной технической сфере проектирования у массы работников нет представления о концептуальном мышлении (нюансы:  в какой-то степени оно есть у архитекторов, у инженеров и техников его вообще нет)  и  2) У массы работающих  не развита способность воспроизводить свои  мысли, концепцию, последовательно развивая ее от более простых форм к более сложным.
           Так обстояло дело в середине 1975 года, когда на горизонте появился В.Г. Иванов. Его  инициатива  состояла в том,
чтобы обработать вполне  определенный текстовый материал и сделать выводы, которые из этого материала вытекают.
            Здесь произошло большое смещение в постановке задачи. Прежде всего, сам путь: 
                           А.  Не от единой мысли, которая лежит в основе, а от массы отдельных мыслей,  массы, в которой  ищется единство, та единая мысль, которую они все развивают.
                            Б. Именно выход на что-то более объективное, которое проявлено,  выделено во множестве субъективных позиций, взглядов.
                            В. Это был переход от творческой деятельности, как таковой, проявляющейся, например, в сфере проектирования,  архитектуры, в сферу управления, то есть в социальную сферу.

           В течение нескольких лет (по 1980 год) семантическое моделирование отождествлялось с этими тремя моментами. В частности,  его важной  особенностью было то, что оно не строит какую-то авторскую концепцию, а лишь  получает  результат  на основе  синтеза  различных  предложений, идей, знаний.
           На  втором этапе был достигнут маленький успех, то есть, работая с такой установкой, тоже открывалась  возможность  справляться с материалом, с задачей. На этой основе развивался некоторый инструментарий, организационно-техническая система (методики, организация работы, техническая база), которая выступала как инструмент переработки поступающих в нее идей.

          Сейчас, с переходом во ВНИПОУ, можно говорить о третьем  этапе.
            1) Снова делается акцент на выработку концепций, то есть на постепенное воспроизведение  некоторой концептуальной целостности,  которая проверяется в том, что она  - целостность,  организованность и проверяется именно в этом плане.
           2) Эта работа должна вестись в самом ядре (в секторе, в данном случае) мною  самим. Выработка концептуальных результатов  - именно таким способом.
           3) Эти концепции должны носить особый характер. Уже не любые идеи, а концепции решений, носящие особый характер, связанных с проблемами,  жизненно важными для общества. То есть проблемы - жизненно важные, и по ним надо найти решение, которое было бы необходимым. Проблемы эти обойти нельзя, по ним должны быть приняты решения. И чтобы по ним найти объективные решения - нет другого пути, чем путь семантического моделирования.
             Здесь вроде бы есть возвращение к первому этапу (нацеленность на концептуальность, но это не путь массового концептуального творчества, а путь обращения к <определению> необходимых путей развития общества. То есть выход на очень крупные порядки  общественных идей и на то, чтобы эту работу и по содержанию развить, осуществить.
             Ей придается сейчас  не характер инструмента для всех,  а характер некоторой уникальной разработки.
             Задача - разработка, выработка  концепций  перехода  к  новой фазе в развитии  управления  общественным  производством.  Ближайший период - эта фаза. 

К началу страницы

Список публикаций М.М. Субботина

  1. Изучение зарубежными фирмами требований потребителя //
Техническая эстетика. – 1965. - № 4. – С. 12-13.
  2. Рецензия на книгу.: The discovery of talent. Ed. by D. Wolfle. Cambridge,
1969 // Новые книги за рубежом по общественным наукам. - 1970. –
№ 9. – С. 44-50.
  3. Некоторые особенности современного подхода к оценке качества продуктов труда// Техническая эстетика. - 1970. - № 8. 
  4. Специфика эстетического воздействия продуктов труда// Техническая эстетика. - 1970. - № 12.
  5. Общие методические рекомендации по оценке эстетического уровня промышленных изделий// ВНИИТЭ. - 1971 (в соавторстве).
  6. Культурная ценность вещи// Декоративное искусство. - 1971. - № 3. - С. 35-36.
  7. Полезность самоцельной активности как проблема антропологии А. Гелена и Э. Ротхакера// Вопросы философии. - 1971. - № 12. - С. 138 - 144.
  8. Оценка качества товаров народного потребления. Проблемы. Методы// Экономика. - 1972.
  9. Творчество и отношение полезности// Автореферат диссертации кандидата философских наук. -1973.
  10. К проблеме моделирования творческого проектного мышления// Сб. материалов  № 1 Всесоюзной научной конференции "Автоматизация проектирования как комплексная проблема      совершенствования проектного дела в стране." - ЦНИПИАСС. - 1973. - С. 28 - 37.
   11. Разработка системных методов формирования проектных решений на основе использования семантических моделей объекта в процессе проектной деятельности// Отчет о НИР.- Гос. инв.№ 75062612. - ЦНИПИАСС. - 1974.     
  12. Формирование и оценка проектных решений на основе семантической модели объекта проектирования// Труды  ЦНИПИАСС. - 1974.- Выпуск 5.
  13. Рецензия на кн.:Бънков, А.И. Логика научного и художественного  творчества. София. – 1974.// Новые книги за рубежом по общественным наукам. – 1975. - № 4. – С. 34-38.
  14. Организационное построение начальной фазы проектирования на основе качественного отображения  объекта в семантической модели//  Труды ЦНИПИАСС. - 1976. - Выпуск 8.
  15. Разработка машинно-ориентированного метода анализа предложений и подготовка рекомендаций для включения в доклады Госстроя// Отчет о НИР. - Гос. инв.№ Б589135.-ЦНИПИАСС. - 1976.
  16. Руководство по применению семантического моделирования для анализа проблем  и формирования комплексных организационных и проектных решений// Отчет о двустороннем научно-техническом сотрудничестве между ЦНИПИАСС СССР и ЦУА ЧССР по совместному выполнению темы "Автоматизация проектных работ с применением ЭВМ."  - Ч.  4.2. - ЦНИПИАСС. - 1976.- С. 117 - 123.
   17. Программа построения плотной области в неориентированном графе с переменной длиной присоединяемых цепей// ЦНИПИАСС. - 1976. - ОФАП.
  18. Рецензия на кн.: Гиргинов, Г.Г. Наука и творчество. – София.- 1975 //
Новые книги за рубежом по общественным наукам. - 1976. - № 10. –
С. 29-33.
   19. Разработка в составе автоматизированных систем управления строительством подсистемы сбора, обработки и анализа предложений по совершенствованию управления строительством в народном хозяйстве. Разработка ТЗ// Отчет о НИР. Гос. инв. № Б 661312. - ЦНИПИАСС. - 1977.
   20. Смысловое моделирование// Бюллетень Центра урбанизма и архитектуры (ЦУА). - Братислава.- Выпуск 2 (на словацком языке).- 1977.
   21. Разработка методического обеспечения автоматизированной системы смыслового анализа информации по совершенствованию управления строительством// Отчет о НИР. - Гос. инв. №3797. - ЦНИПИАСС. - 1978.
   22. Проблема сущностного проявления человека в современной философской антропологии// В сб. Человек и его бытие как проблема современной философии. - 1978. – С. 158-178.
   23. Анализ и совершенствование комплексных решений с использованием ЭВМ на основе метода логико-смыслового моделирования// Академия народного хозяйства. - 1978.
   24. О сущности метода логико-смыслового  моделирования// Реферативный сборник ЦИНИС. - 1978. - № 11.
   25. Организация  совершенствования управления  в строительстве// Сб. Научные проблемы совершенствования организационных форм и структуры управления строительством// НИИЭС. - С.  1979.
   26.  Методические  рекомендации по применению логико-смысловых моделей для анализа и выработки организационных и проектных решений// ЦНИПИАСС. - 1979.
   27. Логико-смысловой метод и его применение в автоматизированных системах организации совершенствования управления// ЦНИПИАСС. - Пристендовый листок для выставки "Управление - 79". - 1979.
   28. Разработка в составе автоматизированных систем управления строительством  подсистемы сбора, обработки и анализа предложений по совершенствованию управления строительством в народном хозяйстве. Разработка ТП// ЦНИПИАСС. 1980.
   29. О логико-смысловом моделировании содержания управленческих решений// В кн.: Научное управление обществом. - 1980. - Выпуск 13.
   30. Выработка комплексных решений  по совершенствованию управления с  использованием логико-смыслового метода (на примере капитального строительства)// ВНИИПОУ.  Тезисы доклада на Всесоюзной конференции по ОГАС. - Ч. 1. -1980.
  31. Методические рекомендации по применению логико-смыслового метода в автоматизированных подсистемах организации совершенствования управления// ГКНТ. ГУВТ и СУ. - 1980.
  32. Формирование условий для творческой деятельности в период развитого социализма// Сб. Проблемы теории культуры. -  М.: НИИК. – 1980 (Труды / НИИ культуры; Вып. 91). – С.47-57.
  33. Автоматизированная система подготовки информации для принятия решений по совершенствованию управления строительством// Библиогр. указатель депон. рукописей. - Выпуск 4. - ВНИИС. - Деп. №1984. - 1980.
  34. Метод логико-смыслового моделирования коллективного принятия решений// Методология инженерной психологии, психологии труда и управления. - 1981. - С. 275 - 283.  
  35. Логико-смысловое моделирование как средство информационного обеспечения автоматизированной подготовки решений// МИУ - Тезисы доклада на Всесоюзной  научной конференции   "Социально-     экономические и рганизационные проблемы управления народным хозяйством". - 1981.
  36. Логико-смысловое моделирование// Реферативный сб. "Модели и методы управления строительством". - ЦНИПИАСС. - 1981.
  37. Разработка основных положений по применению математических методов смыслового анализа и оценки предложений по совершенствованию управления в автоматизированных подсистемах организации совершенствования управления// Отчет о НИР.-  Гос. инв. № 0282300801. - ВНИИПОУ. - 1981.
  38. Создание и перспективы использования логико-смыслового фонда информации по проблемам развития науки и техники// ВИНИТИ. - Тезисы доклада  "Проблемы информационного обеспечения фундаментальных и прикладных научных исследований в свете решений ХХУ1 съезда КПСС". - Ч. 2. - 1982.
  39. Автоматизированная обработка научно-технической информации методом логико-смыслового моделирования для обеспечения фундаментальных и прикладных научных исследований// ВИНИТИ. - Тезисы доклада на Всесоюзной конференции "Проблемы информационного обеспечения фундаментальных и прикладных научных исследований в свете решений ХХУ1 съезда КПСС". - 1982.
  40. Развитие методологических основ и математического аппарата логико-смыслового метода// Отчет о НИР. - Гос. инв. № 02820082876. - ВНИИПОУ. - 1982.  
   41. Возможности использования автоматизированного логико-смыслового информационного фонда при подготовке решений по проблемам управления наукой и техникой (Методические материалы по созданию подсистемы АСУ  ГКНТ  "Совершенствование управления развитием науки и техники")// ВНИИПОУ. - 1982 - (ДСП).
   42. Разработка методических материалов по созданию подсистемы "Совершенствование  управления развитием науки и техники". Совершенствование регионального сопровождения гос. научно-технических программ// Отчет о НИР. - Гос. инв. №02830057999. - ВНИИПОУ. - 1983.
  43. Система авторизированного поиска, анализа и синтеза семантической информмации в области совершенствования проектно-сметного дела//ЦНИИСпроект. - Пристендовый листок выставки на ВДНХ СССР "Автоматизация информационных процессов в строительстве". - 1983.
  44. Интеллектуальные возможности логико-смысловой информационной системы при решении задач совершенствования управления// Тезисы доклада на Всесоюзной конференции по проблемам ОГАС, РАСУ и АСУ, посвященная 60-летию акад. В.М. Глушкова.- Ч. 2. - Киев. - 1983.
  45. Автоматизация содержательного анализа информации при выработке решений//  Тезисы доклада на Всесоюзном научно-практическом семинаре "Информационное обеспечение руководителей и систем управления разных уровней"// Т. 20. - 1983.
  46. Использование ЭВМ при построении содержательных рассуждений// НТИ. - Серия 2. - № 11. - С. 1- 6.- 1986.
  47. О возможности оценивать перспективность новых информационных технологий (на примере гипертекстовой технологии)// НТИ. - Серия 1. - № 12 . -  С. 2-5.
  48. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов// НТИ. - Серия 2. - № 5 -  С. 2-6. -1988.
  49. Гипертекстовая информационная технология// Новинтех. - №1. -  С. 26-29.- 1990.
  50. Создание и обработка гипертекстов// Новинтех. - №2.
  51. Гипертекстовые системы с алгометрической навигацией// Международный коллоквиум "Новые информационные технологии". - 1991. - С.130-132.
  52. Теория и практика нелинейного письма// Вопросы философии. - 1993. - № 3. - С. 36-45. 
  53.  Навигация в информационном пространстве как новый способ чтения и письма// НТИ. - Серия 2. - 1993. - №10. - С.11-14.  
  54. Гипертекст// Сб. "Проблемы создания больших образовательных текстов". - 1994. - С. 81-82.
  55. Гипертекст//  Компьютеры в образовании.- Т.1. - С. 81-82. - 1994.
  56. Эвристический эффект гипертекста// НТИ. - Серия 1. - № 4. -  С. 9-14. - 1994. 
  57. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации// Итоги науки и техники. - Т. 18. - 1994.
  58. Интеллектуальный гипертекст// Управляющие системы и машины. - № 1-2. - С. 84-87. - 1995.
   59. Алгоритмическая навигация в гипертекстовой сети как способ генерации дискурсных текстов// Теория и системы управления. - С. 158 - 162. - 1995.
  60. M.M. Soubbotin, S.M. Soubbotin. Trade-Off between Factors Influencing Quality of the Summary. 
Document Understanding Conference (DUC) - 2005.
  61. M.M. Soubbotin, S.M. Soubbotin. Exhaustive Mining of Information from Unstructured Documents. Accepted for presentation at the 9th World Multiconference on Systemics, Cybernetics and Informatics (WMSCI 2005), Orlando, USA, July 10-13, 2005.
  62. M.M. Soubbotin, S.M. Soubbotin. Use of Patterns for Detection of Likely Answer Strings: A Systematic Approach. In: Proceedings of the Text REtrieval Conference (TREC-2002). Gaithersburg, MD, November 2003.
  63. M.M Soubbotin, S.M. Soubbotin. Patterns of Potential Answer Expressions as Clues to the Right Answer.In: Proceedings of TREC-10 Conference. Gaithersburg, MD, November 2001.
(Download PDF file)
                
К началу страницы

Дайджест упоминаний в Интернете

1. Московский лингвистический журнал, 2005, Т. 8, № 2.
А.А.Дорогов о встречах с М.М.Бахтиным и о его месте в истории лингвистических идей. С. 166 – 179.
С. 164:
<...> В 1965 г . А.Д<орогова> пригласили  во Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики (ВНИИТЭ) на должность старшего научного сотрудника отдела теории и методов художественного конструирования. Среди его коллег были искусствоведы Г.Л. Демосфенова, Н.В. Воронов, Е.В. Черневич, Л.А. Жадова, Л.В. Марц, И.Н. Голомшток и др., философы и социологи (Г.П. Щедровицкий, О.И. Генисаретский), известный знаток джаза Л.Б. Переверзев, философ и кибернетик М.М. Субботин.
С.  176:
<...> Однажды, летом 1973 года, я <А.А. Дорогов> принёс ему <М.М. Бахтину> рукопись одной работы Мартина Михайловича Субботина – моего сослуживца по Институту технической эстетики и ЦНИПИАССу – и просил его ознакомиться с ней (по просьбе автора). Работа называлась «Произведение как смысловая система», и основная её идея была: постепенное превращение содержания в форму – и окончательное окостенение его в тексте произведения (работа осталась до сих пор неопубликованной), Михаил Михайлович прочёл её очень внимательно и отозвался о ней с большой похвалой, сказав при этом, что в настоящее время она едва ли будет понята в редакциях научных журналов. Позднее, когда были опубликованы заметки Михаила Михайловича, сделанные им в 1973 году, то в них можно увидеть даже некоторые текстуальные совпадения с некоторыми местами статьи Субботина (М.М. Бахтин. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 368).

2. Бахтин М.М. Собр. соч.
С. 537
Выяснилось, что внутри уже публиковавшихся фрагментов данных рабочих записей имеется несколько таких скрытых и нераспознанных ранее конспектов, в том числе и в записях, которые считались "последней работой М.М.Б." (МГН). В первом составляющем этот псевдоавтограф фрагменте на сегодня обнаружены два иногда дословных, иногда реферативных или резюмирующих конспекта (работ С. С. Аверинцева и М. М. Субботина), осложненных диалогической реакцией М.М.Б. Это обстоятельство существенно сказывается на смысле уже известного текста. Так, например, часто цитируемые фразы из МГН, как бы открывающие в ЭСТ после пробелов (сделанных при публикации произвольно, но композиционно угаданных верно - см. соответствующие прим.) некие новые смысловые блоки: "Точные науки - это монологическая форма знания: интеллект созерцает вещь и высказывается о ней" и "Содержание как новое, форма как шаблонизированное, застывшее старое (знакомое) содержание" в действительности являются почти дословными конспектами, в первом случае - аверинцевской фразы из статьи в КЛЭ о символе, во втором - абзаца из статьи М. М. Субботина (подробное описание обнаруженных конспективных фрагментов см. в прим. к Т-4). Сложно построенным, с рассуждениями "в сторону", но все же именно конспектом Аверинцева является и известный пассаж из МГН про символ и образ, в том числе и цитата из Пастернака. Наличие продолжительных и post factum очевидно иностилевых конспективных фрагментов подтверждает, что бахтинской работы под названием МГН не существовало (эта нелепая ситуация была бы невозможна, если бы М.М.Б. действительно санкционировал публикацию в "Контексте-74").
В постраничных примечаниях предположительно установлены не-эксплицированные персональные аллюзии к О. Больнову, Г. Марселю, К. Kerenyi, В. В. Виноградову, Д. С. Лихачеву, Д. Благому, В. Кирпотину, В. Б. Шкловскому, Ф. Евнину, Ж. Пиаже, А. Чичерину, Ю. Бирман, В. Щербине, Н. И. Конраду, Ю. М. Лотману, Вяч. Вс. Иванову, В. Н. Топорову, Б. А. Успенскому, А. К. Жолковскому, Ю. Щеглову, Л. Ф. Жегину, А. Е. Сыркину, Б. Ф. Егорову, Б. Бурсову, В. А. Туниманову, В. Е. Ветловской, С. С. Аверинцеву, М. М. Субботину, В. Шмиду и др.
Судя по почерку, эти страницы были пронумерованы самим М.М.Б., однако предполагать бахтинское отношение к этим страницам как к авторскому связному тексту нельзя, так как практически сразу же за фиксацией темы о методологии, то есть буквально на второй из вырванных страниц, начинается порой дословный конспект энциклопедической статьи С. С. Аверинцева (на протяжении этих же 28 страниц имеются и другие конспективные фрагменты - из работы М. М. Субботина; см. ниже).
В ведении записей имелся, по всей видимости, значительный перерыв, связанный, вероятно, с жизненными обстоятельствами. Конспект немецкой работы составлялся весной 1971 г., а непосредственно идущие после него записи, которые и попали затем в состав МГН, велись летом 1973 г. На это время указывает второй имеющийся в них конспективный фрагмент, содержащий дословные аллюзии к неопубликованной машинописной статье Мартина Михайловича Субботина. О наличии этих аллюзий стало известно от Алексея Александровича Дорогова, который лично (по просьбе автора) передал М.М.Б. для ознакомления машинопись нигде не опубликованной статьи М. М. Субботина "Произведение как смысловая система". М.М.Б. ознакомился со статьей (что отразилось в рабочих записях в виде прямых словесных аллюзий, установленных ниже в постраничных прим. по любезно предоставленной Дороговым копии статьи) и через некоторое время (около двух недель) машинопись Дорогову вернул. По свидетельству и самого Субботина, и Дорогова, это произошло в начале лета 1973 года.
Хотя факт перехода к конспекту и не эксплицирован лексически (для бахтинских рабочих записей это, как это уже понятно по предыдущим тетрадям, достаточно обычный факт: так же, без прямого указания, был введен в рабочие записи, напр., конспект Э. Косериу в Т-2, без указания источника начнутся ниже и конспективные аллюзии к Субботину), он тем не менее помечен "для себя" в автографе специальным значком - "галочкой". Этот значок не был, видимо, замечен публикаторами при подготовке текста, и потому диалогически осложненный, но все же несомненный конспект Аверинцева был ошибочно опубликован как "собственные" заметки М.М.Б.Субботина, и Дорогова, это произошло в начале лета 1973 года.
Скорее всего это было связано с внутренними смысловыми причинами (проблема автора, которой М.М.Б. придавал высокий концептуальный статус, появляется во многих местах рабочих записей в разных терминологических облачениях), но можно предположить и внешние причины: конспект мог быть прерван темой об авторе в связи с появлением какого-либо нового дополнительного повода для введения такого пассажа, возможно - той статьи М. М. Субботина, прямые конспективные аллюзии к которой начнутся чуть ниже. Идея локализации автора именно в содержании, а не в форме отчетливо звучит в этой статье. Подробно об этой и других бахтинских аллюзиях к статье Субботина см. ниже (прим. 62 и др.).
62. В ЭСТ, 368 после этой фразы идет пробел, в автографе отсутствующий. Прямых оправдывающих этот пробел текстологических данных - напр. о перерыве в записях, смене их типа или новом тематическом замысле - нет, но место некоего "разрыва" в записях почувствовано в ЭСТ верно: со следующего абзаца начинаются никак формально не эксплицированные прямые конспективные аллюзии к статье М. М. Субботина. Определить этот конспективный фрагмент было невозможно, так как о существовании никогда не публиковавшейся субботинской статьи не было известно. Во время подготовки к изд. Собр. соч. М.М.Б. текст субботинской статьи с согласия автора предоставил, указав на наличие параллельных мест, А. А. Дорогое.
63. Данный абзац содержит очевидные аллюзии к переданной М.М.Б. для ознакомления и оценки летом 1973 г. А. А. Дорого-вым (см. преамбулу) машинописи не опубликованной статьи М. М. Субботина "Произведение как смысловая система". (Из последних опубликованных работ Мартина Михайловича Субботина см.: Теория и практика нелинейного письма. - ВФ, 1993, № 3; Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. - Итоги науки и техники. Сер. "Информатика", т. 18. М., 1994).
Ср. с бахтинскими записями следующий фрагмент из статьи Субботина "Произведение как смысловая система"
Факт аллюзий М.М.Б. к субботинской статье несомненен: в записях имеются дословные повторения индивидуально-авторских субботинских словосочетаний (прямые лексические совпадения в приведенных цитатах из Субботина подчеркнуты, смысловые совпадения выделены полужирным курсивом). Аллюзии к статье Субботина будут встречаться в записях и ниже.
Восприятие конспективных аллюзий к статье Субботина как "прямого слова" М.М.Б., - а именно таким было вынуждено быть восприятие текста МГН до обнаружения конспективно-диалогических фрагментов - неизбежно упиралось в прямо противоположные одно другому положения как в пределах одних и тех же фрагментов записей, причем на небольшом текстовом расстоянии, так и при сопоставлении разных фрагментов записей. Исходя из очевидных расхождений некоторых положений статьи Субботина с бахтинской позицией (см. ниже), имеющиеся прямые к ней аллюзии не могут расцениваться как простая "солидаризация" (не являются таковой и конспективные фрагменты из Аверинцева). Всегда конспектируя с определенной диалогической коррекцией, М.М.Б. мог фиксировать в этих аллюзиях к Субботину заинтересовавшие его смысловые нюансы в формулировке известных идей, мог в свойственной ему манере, соответствующей его философии языка, опробовать разные смысловые развороты этих формулировок и нюансов - с тем, напр., чтобы они вобрали чужой (бахтинский) голос, тем самым редуцировавшись и влившись в аксиологически преображенном виде в гибридную смысловую конструкцию, и т. п.
Главная из заинтересовавших М.М.Б. субботинских идей - о форме как застывшем содержании - не нова и для М.М.Б., и для тогдашнего литературоведения. Тезисы о форме как особом содержании, о системах и структурах плана содержания как имеющих прямое отношение к форме разнообразно варьировались в то время не только в структурализме, но и в других литературоведческих направлениях (см. напр. у Лихачева: "...острая борьба живого и все обновляющегося содержания со склонной к внутреннему застыванию формой составляет внутреннюю силу развития реализма" - ПДЛ, с. 430).
Несомое формой содержание понималось М.М.Б. совершенно иначе, чем в статье Субботина: не как "поверхностный слой смыслового поля произведения" (с. 2 машинописи), но как зафиксированный в жанре, то есть в определенной эстетической форме, способ видения и восприятия мира, который существенно влияет на само видимое и понимаемое. Ср., напр, из опубликованных в наст, томе в комментариях подготовительных материалов к "<Ответу на вопрос редакции "Нового мира">" (Автограф первый): "Особо важное значение имеет жанр. В жанре на протяжении веков его жизни накопляются способы, каноны < ?> осмысления определенных сторон мира. Для писателя-ремесленника жанр служит шаблоном, большой художник пробуждает заложенные в нем смыслы... К этому нужно прибавить, что последующие эпохи не только раскрывают заложенные в произведении потенциальные смыслы, но и кое-что забывают, что знали и понимали современники". Ср. также противоположную субботинскому тезису бывшую концовку МГН из ее условной третьей части (теперь РЛ-2): "Даже прошлые, т. е. рожденные в диалоге прошед<ш>их веков, смыслы никогда не могут быть стабильными (раз и навсегда завершенными, конченными), - они всегда будут меняться (обновляясь) в процессе последующего, будущего развития диалога. В любой момент развития диалога существуют огромные, неограниченные массы забытых смыслов, но в определенные моменты даль-не<й>шего развития диалога, по ходу его, они снова вспомнятся и оживут в обновленном (в новом контексте) виде. Нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла будет свой праздник возрождения".
Оказавшееся в составе псевдобахтинской работы МГН в качестве его прямого слова субботинское толкование формы как застывшего содержания ближе, таким образом, к неоднократно критиковавшейся М.М.Б. безлично-информационной интерпретации смысла в структурализме, а субботинская идея о преимущественной ценности тех новых смысловых образований, которые привносятся индивидуальным творчеством, ближе к также критиковавшейся М.М.Б. в этом пункте лихачевской концепции. Результаты творчества авторской индивидуальности локализуются Субботиным в новом "подлинном" содержании произведения, не связываемом с формой (с. 7); форма при этом теряет "самостоятельную ценность", ее включение "по инерции" в различные новые смысловые системы расценивается "как одно из нетворческих проявлений человеческой активности" (там же). В бахтинской же концепции автор и его созидающая активность локализуются не в содержании, но именно в форме в качестве ее "конститутивного момента" (ВЛЭ, 68-69 и др.). Достоевский сказал, по М.М.Б., свое "новое" - и притом содержательное - слово именно в новой жанровой форме полифонического романа, посредством которой он произвел обновленную рецепцию эстетических архетипов, а не в факте вовлечения в роман некоего инновационного информационного или аксиологического содержания. М.М.Б. мыслит здесь в русле Вяч. Иванова, разделявшего - в параллель терминам natura naturans и natura naturata, использовавшимся и М.М.Б. (см. прим. 43), - понятия зиждущей и созижденной формы (ср. у Вяч. Иванова: "Поэзия есть сообщение зиждущей формы через форму созижденную... Изначальная интуиция формы, требующей воплощения..., ее движения и превращения, наконец, ее исполнение и покой, суббота совершившегося бытия, - совершенство, в котором живы все последовательные содержания времени, а времени больше нет, - вот зарождение, развитие и конечная цель поэтического творения... в поэзии форма - всё; и всё, самое задушевное и несказйнное, претворяется без остатка в эпифанию формы, которая озаряет и обогащает душу полнее и жизненнее, чем какое бы то ни было "содержание"... <Ошибка в суждениях > проистекает из близорукого противопоставления некоего что и некоего как... искусство не есть механическое соединение какого-то что с каким-то как, а целостное двойное как, - т. е. как художник выражает и как он видит мир. <Ошибочно видеть> в форме лишь внешнее как выражения <и игнорировать> его внутреннюю форму - "Мысли о поэзии", "Форма зиждущая и форма со-зижденная". - Собр. соч., т. 3. Брюссель, 1979, с. 668,664,677).
Имеющаяся в одном из предшествующих фрагментов данных записей бахтинская критика литературоведческого поиска автора "в выделенном из целого содержании", в то время как "больше всего" его присутствие ощущается "в форме", могла относиться и персонально к Субботину (см. прим. 40). Вводя тезис о подлинном содержании произведения как о новом для общественного сознания смысле (с. 1 машинописи), Субботин непосредственно связывает так понимаемое содержание с индивидуальным автором: "Со временем идущие от индивидуального автора смысловые (выделено мною - Л.Г.) моменты становились более многочисленными, начинали приобретать самостоятельное значение. Именно в них концентрировалась все в большей степени ценность произведения как источника нетривиальных образований" (с. 3-4). Рассмотрение же предшествующего (в застывших формах) произведению смысла как его содержания, а сферы индивидуально-авторского в произведении как его формы (второе, напомним, есть отдаленный и редуцированный смысловой аналог бахтинской локализации авторской активности "более всего" в форме) Субботин квалифицирует как влияние "призмы прежних представлений" (с. 4), соответствующих "докапиталистической эпохе" (с. 3). Только индивидуально-авторское "новое содержание" составляет, по Субботину, "подлинное содержание" произведений нового времени, которое существует "только как система взаимно определяющих друг друга смыслов" (с. 4). Эстетический акт, по Субботину, есть восприятие именно этой самостоятельно взятой и индивидуально-авторской "смысловой целостности как таковой", как "чистого движения в смысловой сфере" (с. 4). Формально жанровая составляющая эстетического акта, акцентировавшаяся М.М.Б., здесь выпадает.
Статья Субботина, хотя она и занимала промежуточное положение между спорившими в то время сторонами, в ее исходных посылках и телеологии ближе (хотя и в как бы зеркальном отражении) к лотмановской идее о "структуре содержания", нежели к бахтинской позиции. Цитируя эту статью, М.М.Б. по сути вывернул в своем конспекте субботинскую идею "на аксиологическую изнанку": то соотношение между формой и содержанием, которое в статье Субботина описывается как состояние предшествующих ("докапиталистических") эпох и которое поэтому мыслилось как долженствующее быть преодоленным или как уже преодоленное, М.М.Б. трансформировал в фундаментальное об-шеэстетическое положение, отражающее вневременное архети-пическое ядро литературы. Именно это акцентирует М.М.Б. в сформулированном Субботиным соотношении содержания и формы, а не ту выдвинутую самим Субботиным обратную такому пониманию альтернативу, согласно которой в новое время возрастает социальная ценность "нового", "подлинного", "чистого" содержания, "самостоятельно создаваемого личностью" (с. 4). Такого же рода содержательные редукции и аксиологические "перелицовки" субботинской позиции можно усмотреть и в других случаях бахтинских аллюзий к ней.
64. Редуцированное резюме с. 7 статьи Субботина, подготавливаемое в пользу появляющейся ниже (в следующем абзаце) положительной - "от себя" - переакцентуации сниженно понимаемой у Субботина категории символа. См. у Субботина: "Смысловые образования, отличающиеся стабильностью и глубокой укорененностью в общественном сознании и общественной жизни, обладают вполне определенным и часто очень интенсивным эмоциональным воздействием... Такие иенностные смысловые образования преимущественно и образуют форму художественных произведений..." Специально о сниженном толковании символа Субботиным см. прим. 66.
66. Данный абзац в целом имеет показательное для понимания специфики бахтинских конспектов чужих работ гибридное смысловое строение, включающее три "голоса" - субботинский, аверинцевский и диалогически окольцовывающий их бахтин-ский.
Первая часть абзаца (вплоть до слов "общими условиями жизни") является прямой аллюзией к Субботину: "Если собственно семантическая сторона смысловых образований универсальна по своему характеру, т. е. принципиально может стать доступной любому индивидуальному сознанию, то их устойчиво иенностный аспект значим лишь $ля индивидов, связанных какими-то общими условиями жизни, объединенных в те или иные социальные группы" (с. 7 машинописи).
Далее, на шве внутри фразы, М.М.Б. возвращается к пониманию "символа" в аверинцевской энциклопедической статье, то есть как бы скрещивает (или сопоставляет) два конспектировавшихся им текста.
Конец же абзаца - собственно бахтинский ("Здесь имеет место приобщение, на высших этапах - приобщение к высшей ценности, в пределе - абсолютной"). Эта концовка, с одной стороны, продолжает и заостряет исходное направление аверинцевской идеи до не звучавшей там прямо "абсолютной ценности", с другой - резко перелицовывает аксиологию субботинской идеи.
Для иллюстрации произведенных в записях диалогических наслоений, в частности, модальной "высоты" этой бахтинской концовки (приобщение к высшей, в пределе абсолютной, ценности) по сравнению с "низкой" модальностью субботинской статьи, приведем дальнейшее развитие в ней только что законспектированного М.М.Б. абзаца. "Символы, - продолжает Субботин, - приобщают индивида к одним группам и отделяют от других (понятие "приобщения" не имеет здесь - как в записях М.М.Б. - модально возвышенной окраски, будучи дано в приземленно-нейтральном смысле - Л.Г.). В эпохи, когда индивид, его деятельность в значительной степени растворялись в таких групповых связях, опосредование человеческой активности символами было чем-то естественным и нормальным. Возрастание роли символики в современном буржуазном обществе видимо отражает стремление преодолеть ставшие неэффективными узко-функционалис-тические, узко-рациональные формы деятельности. Но создавая некоторые возможности внеутилитаристского проявления, символика - как форма детерминаиии деятельности - канализирует эти проявления, снижает самостоятельность индивидов, втискивает их в часто уже внешние для них системы групповых связей.
67. Возможно, что внешним поводом для появления традиционной бахтинской темы об интонациях в данном месте записей также послужила статья Субботина. Говоря о значении "отличающихся стабильностью и укорененностью в общественном сознании и общественной жизни" (с. 7) разного рода эмоционально-ценностных образований, что было зафиксировано М.М.Б. выше, Субботин имеет при этом скорее всего в виду конкретные и в прямом смысле семантические образования, перешедшие в формально-языковое инобытие, т. е. в устойчивые лексико-семантические формы, с которыми можно оперировать как с некими "жесткими элементами" (с. 5). М.М.Б. же вводит здесь свою константную идею о том, что ценностно-эмоциональные образования не обязательно получают формальную лексико-семантическую закрепленность, что они могут иметь свое особое чисто интонационное бытие, и потому не полностью имманенти-зироваться в семантическую "структуру" произведения, продолжая тем не менее влиять на его смысл. Интонационный аспект, о котором говорит здесь М.М.Б., прямо в статье Субботина не затрагивается. Ограничиваясь закрепленными смыслами, Субботин высказывает близкий к структурализму (в его понимании М.М.Б.) и, следовательно, подпадающий под соответствующую бахтинскую критику тезис о том, что "возникая как результат радикальных переосмыслений, содержание имманентно произведению, не вносится в него, не предшествует ему" (с. 2 машинописи). Здесь отсекается вся та смысловая сфера, которая связывалась М.М.Б. с творчески-привносящей ролью слушателя и с разного рода контекстами (предшествующими, предвосхищаемыми, близкими, далекими, интонационными и др.), то есть анализ содержания "замыкается" Субботиным - аналогично методике структурализма - в произведение (текст), направляясь только на систему его внутренне согласованных семантических связей. Такое "замыкание" было объектом бахтинской критики на протяжении всех рабочих записей. В данном месте М.М.Б. иллюстрирует свое понимание ошибочности "замыкания в текст" через понятие интонационно-ценностного контекста, "существующего" вне текста, но диалогизирующего его смысл и восприятие (в других местах М.М.Б. акцентирует, в противовес идее замыкания в текст, наличие межтекстовых диалогических отношений семантической природы).

3. Гипертекст в литературе
В литературоведении гипертекст — это такая форма организации текстового материала, при которой его единицы представлены не в линейной последовательности, а как система явно указанных возможных переходов, связей между ними. Следуя этим связям, можно читать материал в любом порядке, образуя разные линейные тексты (определение М. М. Субботина — российского учёного, пионера в области развития отечественных гипертекстовых систем).
Гипертекстовость (гиперлитература) — новое свойство/характеристика литературного прозаического произведения, для которого характерны черты гипертекста (внутренние корреляционные ссылки, отсутствие линейного повествования). Используется для создания эффекта игры, свойственного постмодернистской литературе: количество значений изначального текста расширяется, благодаря читательскому формированию сюжетной линии.
Из заметных литературных произведений, характеризуемых гипертекстовостью, — роман-лексикон «Хазарский словарь» Милорада Павича, философская повесть «Бесконечный тупик» Дмитрия Галковского, роман Джонатана Сафрана Фоера «Дерево кодов».

4. Машина культуры — культура гипертекста
В конце 70-х годов в России группа исследователей под руководством М.М. Субботина [13] также занималась вопросами организации электронных текстов.
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. № 3. С. 36–45.

5. ЭЛЕКТРОННАЯ КНИГА
ЭЛЕКТРОННАЯ КНИГА, совокупность данных (текст, звук, статичное и движущееся изображение) в памяти компьютера, предназначенная для восприятия человеком с помощью соответствующих программных и аппаратных средств. В широком смысле Э. к. обладает мн. возможностями "гиперсредств" (hypermedia) сочетать текст с аудио- и видеоматериалами, со стереозвуковыми и стереоскопич. эффектами, что придаёт ей черты динамичной и интерактивной книги. Её можно не только читать, но и изменять, добавляя собств. наблюдения, размышления и результаты экспериментов. Э. к. получила широкое распространение после внедрения в быт компактных оптич. дисков в качестве внешней памяти компьютера (CD-ROM), на к-рых можно уместить до 150 тыс. страниц печатного текста. Ежегодно выпускается в электронной форме большое кол-во журналов и книг. Возможность манипулировать текстами этих изданий вызвала к жизни гипертекст, т. е. такую форму их организации, при к-рой смысловые единицы (фразы, абзацы, разделы) представлены не в линейной последовательности, а как система указанных возможных переходов или связей между ними. Это создаёт возможности поиска и объединения по смыслу фрагментов текстов из многих Э. к. (т. н. навигации по гипертексту).
Лит.: ГиляревскийР.С., Субботин М. М. О возможностях оценки перспективности новых информац. технологий (на примере гипертекстовой технологии) // Науч.-техн. информация. 1988. Сер. 2. № 4; Чёрный А. И. Совр. проблемы интеграции издат. дела, полиграфии и информац. обслуживания// Итоги науки и техники. Сер.: Издат. дело и полиграфия. М., 1989. Т. 1; S h е г m a n R. J. The Electronic Book // Journal of Document and Text Management. 1993. V. 1. № 1. P. С. Гиляревский.

6. Гипертекст как способ коммуникации
Развитие аппаратного обеспечения требовало новых программных средств. Вдохновленные идеями своих предшественников, исследователи 80-х стремились воплотить их на практике, использовать гипертекст для конкретных задач. Примечательно, что примерно в это же время, в конце 70-х годов, в России группа исследователей под руководством М.М. Субботина также занималась вопросами организации электронных текстов. Метод логико-смыслового моделирования является как бы особой версией гипертекстовой технологии [22, 23, 24]. Авторы этого метода утверждают, что помимо чтения гипертекста, существует еще одна качественно новая форма интеллектуальной деятельности – "создание линейного текста путем линеаризации нелинейного" [25].
  Субботин М.М. О логико-смысловом моделировании содержания управленческих решений // Научное управление обществом. Вып. 13. М.: Мысль, 1980.
Субботин М.М. Использование ЭВМ при построении содержательных рассуждений // Научно-техническая информация. Сер. 2. 1986. N 11.
  Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекста // Научно-техническая информация. Сер. 2.- 1988.- N5.
  Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. N 3. С. 36-45.
Gilyarevski R.S., Subbotin M.M. Russian experience in hypertext: automatic compiling of coherent texts // Journal of the American society for information science. 1993. N 4. P. 185-193.
Лакаев А.С., Субботин М.М., Сарычев В.М. Новый класс интеллектуальных технологий – структурные аналитические технологии <http://www.hintech.ru/articlesr.htm>
  Субботин М.М. Итоги науки и техники. Сер. Информатика. Т. 18. М.: ВИНИТИ.

7. Национальный исследовательский Саратовский гос. ун-т
  1 курс.
ПРЕДМЕТ: Основы прикладной лингвистики
ФОРМА ОТЧЕТНОСТИ: Экзамен
ПРЕПОДАВАТЕЛЬ: профессор Гольдин Валентин Евсеевич
Основная литература
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации / ВИНИТИ, Сер. Информатика. Т. 18. М., 1994.
Дополнительная литература.
Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // НТИ. Сер. 2. 1988. № 5.

8. Метод логико-смыслового моделирования и гипертекст
Логико-смысловой метод возник в конце 70-х годов и является особой версией гипертекстовой технологии [1]1). Авторы этого метода, в частности М.М.Субботин, утверждают, что, помимо чтения гипертекста, существует еще одна качественно новая форма интеллектуальной деятельности - "создание линейного текста путем линеаризации нелинейного"
Субботин М.М. "Новая информационная технология: создание и обработка гипертекста" // НТИ. Сер. 2. - 1988. - № 5.
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж.Деррида). // Вопросы философии. - 1993. - № 3. - С. 36-45.
 Gilyarevski R.S., Subbotin M.M. Russian experience in hypertext: automatic compiling of coherent texts. // J. of the American Society for Information Science. - 1993. - № 4. - P. 185-193

9. Русский гуманитарный интернет-университет
Автор Батищев Г.С.
        Название Введение_в_диалектику_творчества
        Год издания 1997
        Глава шестая. Субстанциализм, или коллективный субъективизм. редукция творчества к самовоспроизведению
Субботин М. М. Проблема сущностного проявления человека в современной философской антропологии // Человек и его бытие как проблема современной 4'илософии. М., 1978. С. 173. — К сожалению, характеристика и критика взглядов М. Бубера нами была дана без учета его работы « Ich und Du » ( Werke Bd 1. Munchen Heidelberg , 1962), в которой предвосхищены многие идеи М. М .Бахтина.

10. Список литературы
6. Субботин М.М. Новая информационная технология: Создание и обработка гипертекстов. М., 1992

11. Онлайн энциклопедия Кругосвет
                         ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. М., 1994

12. Тюменский государственный университет
Чувильская Елена Александровна, аспирант
Тюменский государственный университет
Факультет Романо-германской филологии
Кафедра английского языка
Гипертекст как явление ситуации постмодернизма
В настоящее время гипертекст рассматривается, по определению Ю. Хартунга и Е. Брейдо,  как «средство нелинейного представления информации» [Хартунг 1996]. Формулировкой, наиболее полно раскрывающей концепцию гипертекста, является, на наш взгляд, дефиниция, предложенная М.М. Субботиным в статье «Новая форма письменной коммуникации»:  «Гипертекст - соединение смысловой структуры, структуры внутренних связей некоего содержания, и технической среды, технических средств, дающих возможность человеку осваивать структуру смысловых связей, осуществлять переходы между взаимосвязанными элементами» [Субботин 1994].
Признаваемые всеми теоретиками такие признаки гипертекста, как нелинейность, фрагментарность и принцип монтажа, игра означающего, незаконченность, открытость, диалогизм, мультимедийность, интерактивность, изменение отношения «автор-читатель» и их функций, виртуальность (А.Н. Баранов, Р.К. Потапова, У. Эко, Л.В. Эпштейн, Г. Рябов, М.М. Субботин, О.В. Дедова, М. Визель, А.Андреев и др.), неоспоримо превращают гипертекст в феномен постмодернизма и требуют их анализа в тесной связи с данной эпохой.

13. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ИНФОРМАЦИОННО - БИБЛИОТЕЧНОЙ ТЕХНОЛОГИИ НА ОСНОВЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СРЕДСТВ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ
А..В. НЕСТЕРОВ, Б.С. ЕЛЕПОВ
КОМПЬЮТЕРНЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В БИБЛИОТЕКАХ:
ВОЗМОЖНОСТИ ОЦЕНКИ И СРАВНЕНИЯ
3. Гиляревский P.С., Субботин М.М. О возможности оценивать перспективность новых информационных технологий (на примере гипертекстовой технологии) // НТИ. Сер. I. - 1988. - № I. - С. 2-5.

14. РУДН Фак. Повышения квалификации преподавателей русского языка как иностранного
11. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма. Взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж. Деррида / Вопросы философии., 1993, № 3.
12. Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. — М., 1994.

15. Журнал «Золотой Лев» № 269-270- издание русской консервативной мысли
А.В. Вознюк
Интеграция науки и религии
в контексте универсальной парадигмы развития
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма // Вопросы философии. – 1993. – № 3. – С. 32–37.

16. СИНЕРГЕТИКА, ЯЗЫК, ТВОРЧЕСТВО
А. А. Кобляков - профессор МК им. П.И. Чайковского. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма // Вопросы философии. 1993, №3.

17. Министерство науки и технологий
5. ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОИСК
Теория и методы информационного поиска
398. Субботин М.М. Особенности и возможности интеллектуального поиска текстовой информации: На примере системы iCrossReader // Науч.-техн. информ. Сер. 1. — 1999. — № 12. — С. 1—5. — Библиогр.: с. 5 (11 назв.).
Рассматриваются некоторые особенности ителлектуальных систем, соединяющих процесс поиска текстовых документов с их анализом и переработкой. На примере системы iCrossReader показаны возможности таких систем: выявление в полных текстах документов фрагментов с заданным уровнем релевантности; предложение пользователю информации по смежным аспектам заданной темы, упорядочение найденных фрагментов в виде нового информационного текста по теме запроса.

18. Научно-техническая библиотека
[3161] Субботин М. М.
Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации: монография / М.М.Субботин. - М. : [б. и.], 1994. - 157 c. : ил. - (Итоги науки и техники...Серия "Информатика" / Рос.АН.ВИНИТИ, ISSN 0202814X ; т.18). - 500 экз. - Ц.договор. На обл.авт.не указ.Библиогр.:с.146-157(211 назв.) Держатели документа: ГПНТБ России
Доп.точки доступа: ВИНИТИ
Экз-ры: хр(1)
ГРНТИ: 50.09.53
УДК: 004.451.55
Рубрика: Гипертекст

19. Лингвистика
Т.Г.о Т.Го Т.Г. Галушко Т.
Лингвистика
текст, контекст и гипертекст в свете некоторых идей постструктурализма
9. Субботин М.М. Гипертекст: Новая форма письменной коммуникации \\ Итоги науки и техникн. Т. 18. М., 1994
10. Derrida J. Grammatologie. Frankfurt a/Main, 1974

20. Российская коммуникативная ассоциация
ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАТИВНОЙ СРЕДЫ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА
Михайлов В.А., Михайлов С.В.
(Ульяновск, Россия)
Материал опубликован: Сборник научных трудов "Актуальные проблемы теории коммуникации". СПб. - Изд-во СПбГПУ, 2004. - С. 34-52
10. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида // Вопросы философии. 1993. № 3

21. 1 курс.
ПРЕДМЕТ: Основы прикладной лингвистики
ФОРМА ОТЧЕТНОСТИ: Экзамен
ПРЕПОДАВАТЕЛЬ: профессор Гольдин Валентин Евсеевич
Основная литература
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации / ВИНИТИ, Сер. Информатика. Т. 18. М., 1994.
Дополнительная литература
Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // НТИ. Сер. 2. 1988. № 5.

22. Балыкина Е.Н. Сущностные характеристики электронных учебных изданий
[24] Субботин ММ. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации // Итоги науки и техники. Сер. Информатика. М.: ВИНИТИ, 1994. Т. 18.158
Субботин М.М. Эвристический эффект гипертекста // НТИ. Сер. 1. Орг. и методика информ. работы. 1994. № 4. С. 9-14; Он же. Гипертекст. Но вая форма письменной коммуникации // Итоги науки и техники. Сер. Ин форматика. М.: ВИНИТИ, 1994. Т. 18.158

23. Журнал «Золотой Лев» № 269-270- издание русской консервативной мысли
 А.В. Вознюк
Интеграция науки и религии в контексте универсальной парадигмы развития
Журнал «Золотой Лев» № 269-270- издание русской консервативной мысли
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма // Вопросы философии. – 1993. – № 3. – С. 32–37.

24. Гипертекст как способ коммуникации
Инна Купер
Гипертекст как способ коммуникации
Развитие аппаратного обеспечения требовало новых программных средств. Вдохновленные идеями своих предшественников, исследователи 80-х стремились воплотить их на практике, использовать гипертекст для конкретных задач. Примечательно, что примерно в это же время, в конце 70-х годов, в России группа исследователей под руководством М.М. Субботина также занималась вопросами организации электронных текстов. Метод логико-смыслового моделирования является как бы особой версией гипертекстовой технологии [22, 23, 24]. Авторы этого метода утверждают, что помимо чтения гипертекста, существует еще одна качественно новая форма интеллектуальной деятельности – "создание линейного текста путем линеаризации нелинейного" [25].
Субботин М.М. О логико-смысловом моделировании содержания управленческих решений // Научное управление обществом. Вып. 13. М.: Мысль, 1980.
Субботин М.М. Использование ЭВМ при построении содержательных рассуждений // Научно-техническая информация. Сер. 2. 1986. N 11.
Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекста // Научно-техническая информация. Сер. 2.- 1988.- N5.
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. N 3. С. 36-45.
Gilyarevski R.S., Subbotin M.M. Russian experience in hypertext: automatic compiling of coherent texts // Journal of the American society for information science. 1993. N 4. P. 185-193.
Лакаев А.С., Субботин М.М., Сарычев В.М. Новый класс интеллектуальных технологий – структурные аналитические технологии

25. Гипертекст как феномен современного общества
Гипертекст является электронной формой текста, влияющей на формирование современной информационной и культурной среды. Исследование природы и функций гипертекста, его творческого потенциала проведено в работах зарубежных и отечественных исследователей: А.Н. Агеева, В. Буша, А. Р.С. Гиляревского, А. де Компаньона, Дж. Конклина, А.Н. Лакаева, Т. Нельсона, М.М. Субботина, С. Харнада, М. Джонсона, Д. Энгельбарта, В.Л. Эпштейна и других4. Его особенности, с учетом характера устной, письменной и электронной коммуникации и социального контекста исследованы М. Маклюэном, В.В. Мироновым, У. Эко, Е.Ю. Кольцовой, Г.Г. Почепцовым, Ю.А. Шрейдером и другими.
Лакаев А.С., Субботин М.М., Сарычев В.М. Новый класс интеллектуальных технологий — структурные аналитические технологии http://www.hintech.ru/articlesr.htm; Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации // Итоги науки и техники. Сер.Информатика. -М., 1994. - Т.18.
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. N 3. С. 36-45.

26. ФИЛОСОФСКО-АНТОРОПОЛОГИЧЕСКИЕ И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им.А.И.ГЕРЦЕНА.
КАФЕДРА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ
ДИПЛОМНАЯ РАБОТА СТУДЕНТА V-го КУРСА ФАКУЛЬТЕТА ФИЛОСОФИИ ЧЕЛОВЕКА ЖЕБРАУСКАС АНТОНА ЛЮДВИКАСОВИЧА
Научный руководитель: доктор философии, профессор Грякалов А.А.
Рецензент: кандидат культурологии Венкова А.В.
 Санкт-Петербург 2003 г
Библиография.
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму грамматологии Ж.Деррида)//Вопросы философии.1993№3 с.36-46

27. 1. В.В. Джанаева
     2.  В.В. Джанаева
Северо-Осетинский государственный университет им. К.Л. Хетагурова
        Функционирование инокультурных прецедентных текстов в российской прессе
Прецедентные тексты используются как в составе заголовков, так и в составе самой газетной статьи, что акцентирует внимание читателя, активизирует его восприятие текста. Как правило, при этом актуализируется не сам текст, а представление о нем в виде минимизированного варианта текста, с его заранее заданной интерпритацией и оценкой. Попадая в поле человеческого воспри-
ятия, прецедентный текст обладает способностью обновлять и приумножать свой изначальный смысл. М.М. Субботин отмечает, что мысль, фиксируемая в
прецедентном тексте (в «нелинейном» тексте – М.М. Субботин) расширяет и обогащает, созданное культурой, смысловое пространство, что создает новые смысловые эффекты [3].
3. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж.Дерриф) // Вопросы философии. 1993. №3.

28. АВТОМАТИЗИРОВАННЫЕ ИНФОРМАЦИОННО-ПОИСКОВЫЕ СИСТЕМЫ
  Данная программа предназначена для магистрантов Института информатики и телематики Хакасского государственного университета им. Н.Ф.Катанова, обучающихся по специальности 552800 - Информатика и вычислительная техника. Программа может быть использована магистрантами в процессе подготовки к лекциям, лабораторным занятиям, а также для самостоятельной работы по курсу.
  Особенностью курса является акцент на теорию и методы информационного поиска, изучение которых позволит магистрантам приобрести как теоретические знания, так и практические навыки, позволяющие уверенно ориентироваться в современной информационной среде.
  Пособие составлено в соответствии с требованиями ГОСТа по специальности 552800 - Информатика и вычислительная техника.
   Лекция 5
  Оценка эффективности функционирования АИПС. Понятия пертинент-ности, релевантности, полноты и точности поиска, информационного шума, потери информации.
  Количественные методы определения информационного шума и потерь информации; коэффициенты полноты и точности поиска.
  Способы повышения эффективности функционирования АИПС: двухступенчатость выдачи, эшелонирование выдачи, приписывание весовых коэффициентов дескрипторам.
  Кластеризация социтирования; понятия кластера и социтирования, примеры кластеров социтирования. Значение кластеризации социтирования для отслеживания развития научных идей и научной дисциплины. Г.Смолл, Ю.Гарфилд, И.В.Маршакова.
  Гипертекстовые системы. Примеры гипертекстов. М.М.Субботин и логико-смысловое моделирование.
  9. Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // Науч. - тех. информ. Сер. 2. - 1988. - № 5. - с.2-6.
  24. Субботин М.М. Гипертекст - новая форма письменной коммуникации / ВИНИТИ. - М., 1994. - 158 с. - (Итоги науки и техники. Сер. "Информатика". Т.18).

29. кафедра теории, истории языка и прикладной лингвистики
Содержание учебной дисциплины
"Основы прикладной лингвистики"
Перечень основной и дополнительной литературы
основная:
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации / ВИНИТИ, Сер. Информатика. Т. 18. М., 1994.

30. КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИНГВИСТИКА
КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИНГВИСТИКА, направление в прикладной лингвистике, ориентированное на использование компьютерных инструментов – программ, компьютерных технологий организации и обработки данных – для моделирования функционирования языка в тех или иных условиях, ситуациях, проблемных сферах и т.д., а также вся сфера применения компьютерных моделей языка в лингвистике и смежных дисциплинах
ЛИТЕРАТУРА
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. – ВИНИТИ, Сер. Информатика, 1994, т. 18

31. ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ РАБОТНИКОВ ТЕЛЕВИДЕНИЯ И РАДИОВЕЩАНИЯ
А.А. Калмыков
ИНТЕРАКТИВНАЯ ГИПЕРТЕКСТОВАЯ ЖУРНАЛИСТИКА В СИСТЕМЕ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ СМИ
НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
Москва 2009
А.А. Калмыков – доцент кафедры теории и практики общественных связей РГГУ.
В научной работе «Интерактивная гипертекстовая журналистика в системе отечественных СМИ» исследуются вопросы становления интернет-журналистики обладающей свойствами гипертекстовости и интерактивности. Автор доказывает, что гипертекстовость и интерактивность интернет-журналистики являются факторами качественного усложнения современного информационно-коммуникативного пространства, что приводит к масштабным и системным изменениям в функционировании печати, радиовещания и телевидения как составных частей системы СМИ.
Работа адресована исследователям современных СМИ.
В конце 70-х годов в России группа исследователей под руководством М.М. Субботина[1][27] также занималась вопросами организации электронных текстов. Популярной темой в современных гипертекстовых исследованиях являются «Информационные фермы» и «гипертекстовые сады и парки» – это персональные информационные пространства, которые можно «возделывать», «культивировать», совершать по ним «прогулки», наблюдать и созерцать руины в тени чащ. Так появляется новая романтика и поэзия гипертекста.
 [27] Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. № 3. С. 36–45.
 [39] Субботин М.М. Итоги науки и техники. Сер. Информатика. Т. 18. М.: ВИНИТИ.

32. Редькина Н.С.
Библиометрия: история и современность
[ Молодые в библиотечном деле. – 2003. – № 2. – С.76-86 ]
Наталья Степановна Редькина,
главный библиограф, аспирантка ГПНТБ СО РАН, лауреат III Всероссийского конкурса на лучшую работу молодых ученых и специалистов в области библиотечного дела (г. Новосибирск)
Модификациями данного метода можно считать метод «семантического спектра», позволяющий в графической форме исследовать динамику ключевых слов во времени и рассматривать различные аспекты структурных изменений в различных областях (12), а также метод логико-смыслового моделирования, предложенный М. Субботиным (24), основанный на использовании в качестве исходных элементов любых высказываний, которые могут быть выражены отдельным словом, словосочетанием или целым предложением.
24. Субботин М.М. О логико:смысловом моделировании содержания управленческих решений / Субботин М.М. // Научной управление обществом. – 1980. – Вып. 13. – С. 203 – 224.

33. Е.Н. Куликова
МОДЕЛИРОВАНИЕ ЛОГИКО-СМЫСЛОВОЕ (ЛСМ)
МОДЕЛИРОВАНИЕ ЛОГИКО-СМЫСЛОВОЕ (ЛСМ) - метод представления знаний в виде семантической сети. В данном методе вводится особый критерий установления отношения между элементами информации - их смысловая близость. Этот метод оперирует с качественной информацией на семантическом уровне и позволяет осуществить ее анализ с применением автоматизированных методов, хотя и требует участия человека на определенных этапах реализации. ЛСМ формируется в нашей стране в первой половине 70-х годов. Одним из авторов этого метода является М.М. Субботин. Разработка метода проводилась в ЦНИПИАССе. Этот метод рассматривался как система смыслового анализа информации, как инструмент подготовки, анализа и совершенствования комплексных решений с использованием ЭВМ на различных уровнях отраслевого и межотраслевого управления.

34. Формализованные методы анализа документальных информационных потоков
Аннотация:
Рассматривается инструментарий количественного изучения и оценки документальных информационных потоков: специальные методы и подходы, приемы, законы (Распределение Ципфа, Закон рассеяния Бредфорда, уточненная математическая формулировка Закона рассеяния Бредфорда, предложенная Б.К. Бруксом, Закон обратного квадрата А. Лотка, описывающий распределение авторов в зависимости от количества опубликованных ими статей), позволяющие достаточно точно и объективно осуществлять формализованный анализ результатов научной деятельности.
Список литературы
56.  Субботин, М.М. О логико-смысловом моделировании содержания управленческих решений / М.М. Субботин // Науч. упр. о-вом. – 1980. – Вып. 13. – С. 203–224.

35. Монографии: Метафорология. Теоретические аспекты (Ч. 1. Г. 2. § 3-5, Библиография
О.Н. Лагута
ЛИНГВОМЕТАФОРОЛОГИЯ: ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ
§ 3. Интерпретационный подход
В идеале филолог обязан знать в самом буквальном смысле слова все — коль скоро все, в принципе, может потребоваться для прояснения того или иного текста.
С. Аверинцев. Филология
БИБЛИОГРАФИЯ
Отечественные и зарубежные издания по метафорологии ХХ века
Субботин М. М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов. М., 1992.

36. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННО-НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ
ВЫПУСК 13, 1997
КУПЕР И.Р.
ОБЗОР ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ГИПЕРТЕКСТОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
Метод логико-смыслового моделирования и гипертекст
Логико-смысловой метод возник в конце 70-х годов и является особой версией гипертекстовой технологии [1]1). Авторы этого метода, в частности М.М.Субботин, утверждают, что, помимо чтения гипертекста, существует еще одна качественно новая форма интеллектуальной деятельности - "создание линейного текста путем линеаризации нелинейного" [12].
11. Субботин М.М. "Новая информационная технология: создание и обработка гипертекста" // НТИ. Сер. 2. - 1988. - № 5.
12. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж.Деррида). // Вопросы философии. - 1993. - № 3. - С. 36-45.
13. Gilyarevski R.S., Subbotin M.M. Russian experience in hypertext: automatic compiling of coherent texts. // J. of the American Society for Information Science. - 1993. - № 4. - P. 185-193.

37. Егорова Екатерина Борисовна.
Текст "Лот аукциона онлайн" как продукт коммуникации участников виртуального аукциона в сети Интернет: на примере текстов немецкоязычного Интернет-аукциона eBay: диссертация кандидата филологических наук: 10.02.04, 2008
БИБЛИОГРАФИЯ
60.Субботин ММ. 1993. Навигация в информационном пространстве как новый способ чтения и письма // НТИ. Сер.2, Информационные процессы и системы. ВИНИТК-М., № 10. — С. 11-15. 61.Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // НТИ. Сер. 2. Информационные процессы и системы. ВИНИТИ. - М., 1988. № 5. - С. 2-6. 62.Субботин М.М. 1993. Теория и практика нелинейного письма // Вопросы философии. — М.: Наука. — С. 36-45.

38. А.Ю. Соломеин
А.Ю. Соломеин
кандидат исторических наук
Структурные апории эссе
Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж. Деррида)// Вопросы философии. М., 1993, №3. С. 39 - 40.

39. ГИПЕРТЕКСТОВЫЙ СПРАВОЧНИК ПО ИСКУССТВЕННОМУ ИНТЕЛЛЕКТУ
Смольникова И. А., Мартынов Д.В., Мартынов Ю.В.
Министерство общего и профессионального образования РФ, Институт информатизации РАО, МГИЭМ, г. Москва
Литература:
1. Кинелев В.Г. Национальный доклад РФ “Политика в области образования и НИТ”. - ИНФО, 1996, 5, с. 1 - 20.
2. Цеснек Л.С. Логостоника, или новая методология системного подхода. - М.: НИИВО, 1995, - 264 с.
3. Арский Ю.М., Гиляревский Р.С., Туров И.С., Черный А.И. Инфосфера: Информационные структуры, системы и процессы в науке и обществе. - М.: ВИНИТИ, РАН. 1996, - 489 с.
4. Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. . - М.: ВИНИТИ, 1994, т. 18, - 158 с.
5. Системы и средства информатики. Вып 8. - М.: ИПИ РАН, Наука - Физматлит, 1996, - 232 с.

40. В.А. Перевертень
МОДЕЛИ ОРГАНИЗАЦИИ ИНФОРМАЦИИ В ИНФОРМАЦИОННЫХ СИСТЕМАХ ДЛЯ ПРОСОПОГРАФИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
9 Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // НТИ. Серия 2. 1988. N 5.

41. Гипертекст — новая форма письменной коммуникации
Мне подарили раритетное издание:
ISSN 0202-814X // Итоги науки и техники // Том 18
М.М. Субботин: Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации
Москва 1994
Серия „Информатика“, как написано на второй странице обложки, потому и 18-й том. Серия издаётся Всероссийским Институтом Научной и Технической Информации (ВИНИТИ) с 1976 года (как написано на той же обложке).
Сто тридцать шесть страниц чистого материала (гарнитура и кегль по нашим меркам — 9-й таймс). Библиография из двухсот одиннадцати наименований. Семиотика, семантика, лингвистика, Деррида, Дайсон, Энгельбарт, Нельсон, Буш — этим и ограничиваются все знакомые фамилии.

42. Информационная система Философия и методология науки в журнале «Вопросы философии»
Субботин М.М./с/Теория и практика нелинейного письма (1993, 3, 36-45) Годы 1993 Номера[3] Субботин М.М./с/Теория и практика нелинейного письма (1993, 3, 36-45).

43. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МУЛЬТИМЕДИА-ТЕХНОЛОГИЙ В ОБЩЕМ СРЕДНЕМ ОБРАЗОВАНИИ

ЛИТЕРАТУРА
27. Субботин М.М. Использование ЭВМ при построении содержательных рассуждений. // Научно-техническая информация. Сер. 2. М., - 1986. №11.
28. Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекста. // Научно-техническая информация. Сер. 2. М., - 1988. №5.
29. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида). // Вопросы философии. М., - 1993. №3. С. 36-45.
...
Разработка Института дистантного образования Российского университета дружбы народов, 2006

44. Московский государственный университет печати
Гасов В.М. Цыганенко А.М. Методы и средства подготовки электронных изданий Учебное пособие Литература
...
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. М., 1994.

45. Тименчик Р. Д.
Текст в тексте - Интертекст, его значимость для коммуниканта и языковой общности - Прикладная лингвистика - Слово Текст Язык
...
Список используемых источников
...
Субботин М.. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации. М., 1994

46. Ростовский государственный университет Факультет филологии и журналистики
Кафедра русского языка
МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ по курсу “КОМПЬЮТЕРНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ” для студентов 5 курса стационара отделения русского языка и литературы, романо-германского отделения, магистров 1 курса
6. Технология гипертекста. Электронные книги.
Литература:
...
Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // НТИ. Сер.2 1988, №5. С.2-6.
Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации // Итоги науки и техники. Сер. Информатика. Т.18. М., 1994.

47. Ростовский государственный университет Факультет филологии и журналистики
Е. Ю. Чилингир
15. Субботин М. М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж. Дерриф) // Вопросы философии. 1993. № 3. С. 36–46.

48. ЭЛЕКТРОННОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ КАК НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ ЭЛЕМЕНТ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЫ
Д.А. ФЕОФИЛАКТОВ
Костанайский строительный колледж, ул. Баймагамбетова, 1, тел.: 22-05-23, str_col@mail.ru
Субботин М.М. Новая информационная технология: Создание и обработка гипертекстов. М., 1992

49. Кольцов И.А., аспирант Горно-Алтайского университета. Креолизованные гипертексты и их методическая типология в обучении межкультурному иноязычному общению в языковом вузе
Субботин М.М. Гипертекст. М. 1994.

50. Омский государственный университет
Разумов В.И. Философия и методология науки Программа дисциплины Томск – 2002
Тема 19. Постмодернизм и методология художественного произведения
От линеаризованного текста к гипертексту (М.Бахтин, Ж.Деррида, Субботин М.М.).

51. Диссертационная работа: Баринова Екатерина Евгеньевна.
Метатекст в постмодернистском литературном нарративе : А. Битов, С. Довлатов, Е. Попов, Н. Байтов : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.01.08 / Баринова Екатерина Евгеньевна; [Место защиты: Твер. гос. ун-т]. - Тверь, 2008. - 248 с. : ил. РГБ ОД, 61:08-10/469
Учет гипертекстуальных характеристик МТ (М. Визель54, Л. В. Зимина55, Ж.-Л. Лебрав56, М. М. Субботин и др.) оказался важным при определении места и роли МТ в структуре нарративного произведения.
Субботин М. М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. №3. С. 36-45 и др.

52. Электронная библиотека диссертаций
Проблемы изучения и восприятия гипертекста в мультимедийной среде Интернет
Ильина, Ирина Анатольевна кандидат филологических наук
Научное осмысление проблем структуризации нелинейных текстов формировалось в трудах ученых, имеющих различные взгляды на гипертекст. Если первые работы были посвящены проблемам создания механизмов, позволяющих представлять текст в нелинейной форме (Т. Беренс-Ли, В. Буш, Д. Энгельбарт, Т. Нельсон, Д.А. Поспелов, М.М. Субботин)6, то последующие - совершенствованию методов разработки (А.В. Нестеров, М.М. Субботин, Г.Е. Узилевский, JI.B. Шуткин) , подходов к описанию гипертекста (А.Н. Агеев, А.Н. Баранов, Ю. Брейдо, А. Бурьяк, М. Визель, Р.С. Гиляревский, Е. Горный, Г.П. Грайс, О.В. Дедова, М.Г. Карымова, И.Р. Купер, Дж. Конклин, В.В. Тарасенко, П.В. Фольц, Ю. Хартунг, У. Эко, B.JI. Эпштейн и др.)
6 См.; Berners-Lee, 1999; Bush, 1945; Engelbart, 1968; Субботин, 1994 и др.
184. Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекста // Научно-техническая информация. Сер. 2. / Всероссийский институт НТИ РАН. 1988. - №5. - С. 2-6.
185. Субботин М.М. Особенности и возможности интеллектуального поиска текстовой информации (На примере системы iCrossReader). / М.М. Субботин. // НТИ. Сер. 2. / Всероссийский институт НТИ РАН. -1999.-№12.-С. 1-5.
186. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму «грамматологии» Ж. Деррида) // Вопросы философии. 1993. -№3. - С. 36-45.
187. Субботин М.М. (а) Гипертекст: Новая форма письменной коммуникации / М.М.Субботин // Итоги науки и, техники. Сер. Информатика. Т. 18. - М.: ВИНИТИ, 1994. - С. 1-158.
188. Субботин М.М. (б) Эвристический эффект гипертекста. / М.М. Субботин. // НТИ. Сер. 1. / Всероссийский институт НТИ РАН. -1994.-№4.-С. 9-14.

53. Гипертекст как средство структурирования учебной информации
ISSN 1648-2824 KALBŲ STUDIJOS. 2006. 9 NR. * STUDIES ABOUT LANGUAGES. 2006. NO. 9 Гипертекст как средство структурирования учебной информации Маргарита Калтыгина, Ина Годе-Соколова
Литература
...
Субботин, ММ 1994, Гипертекст, М., Новая форма письменной коммуникации.

54. Гипертекст как феномен современного общества
Диссертационная работа:
Негуторов Виктор Валериевич.
Гипертекст как феномен современного общества :
Дис. ... канд. филос. наук : 09.00.11 : Краснодар, 2003 151 c. РГБ ОД, 61:04-9/193
...
Гипертекст является электронной формой текста, влияющей на формирование современной информационной и культурной среды. Исследование природы и функций гипертекста, его творческого потенциала проведено в работах зарубежных и отечественных исследователей: А.Н. Агеева, В. Буша, А. Р.С. Гиляревского, А. де Компаньона, Дж. Конклина, А.Н. Лакаева, Т. Нельсона, М.М. Субботина, С. Харнада, М. Джонсона, Д. Энгельбарта, В.Л. Эпштейна и других4.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
...
Лакаев А.С., Субботин М.М., Сарычев В.М. Новый класс интеллектуальных
технологий — структурные аналитические технологии ; Субботин М.М. Гипертекст. Новая форма письменной коммуникации // Итоги науки и
техники. Сер.Информатика. -М., 1994. - Т. 18.
Барт P. S/Z. М., 1993; Барт Р. Избр. работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994; Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. - СПб., 1998; Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (взгляд сквозь призму "грамматологии" Ж. Деррида) // Вопросы
философии. 1993. N 3. С. 36-45

55. Zentralblatt MATH Database
Subbotin, M.M.
Algorithmic navigation in hypertext network as a means for generation of discourse texts. (English) J. Comput. Syst. Sci. Int. 35, No.2, 321-324 (1996); translation from Izv. Akad. Nauk, Teor. Sist. Upr. 1996, No.2, 158-162 (1996). 
Subbotin, M.M.
Navigation in the information space: a new way of Reading and writing. (English) Autom. Doc. Math. Linguist. 27, No. 5, 42-47 (1993). Classification: H.1.0 I.7.2 
Gilyarevskii, R. S.; Subbotin, M. M. Russian experience in hypertext. Automatic compiling of coherent texts. (English) J. Am Soc. Inf. Sci. 44, No. 4, 185-193 (1993). Classification: I.7.2 

56. Universitat Trier
R. S. Gilyarevskii, M. M. Subbotin: Russian Experience in Hypertext: Automatic Compiling of Coherent Texts. JASIS 44(4): 185-193 (1993)

57. HINTECH
Lakayev, A.S.; Subbotin, M.M.; State Sci. Tech. Centre of HyperInf. Technologies, Moscow
This paper appears in: Professional Communication, IEEE Transactions on Issue Date: Jun 1994 Volume: 37 Issue:2 On page(s): 73 - 74 ISSN: 0361-1434 INSPEC Accession Number: 4722454 Digital Object Identifier: 10.1109/47.291571 Date of Current Version: 06 Август 2002 Sponsored by: IEEE Professional Communication Society
Abstract
At the end of 1990, a research company (NTC-HINTECH) was formed to develop new information technologies. This article describes a project to define formal algorithms for the creation of a sequence of nodes with certain semantic properties. It also describes a project for developing a generalized hypertext network, in which the relationship between the user and the system is dynamic and flexible.

58. Journal of the American Society for Information Science
Journal of the American Society for Information Science
Volume 44, Issue 4, pages 185–193, May 1993 Russian experience in hypertext: Automatic compiling of coherent texts
R. S. Gilyarevskii1, M. M. Subbotin
Abstract
Russian hypertext research emphasizes algorithmic navigation. Navigation rules are based on features of hypertext nodes formulated in terms of graph theory. The trail built in this navigation can be perceived as a nonformal reasoning or a coherent text. In creating hypertext systems there appear specific problems of logic and structural analysis which were first advanced by Russian researchers. The Russian hypertext systems, HYPERLOG, HYPERNET, BAHYS, and SEMPRO, are described. © 1993 John Wiley & Sons, Inc.

59. javart's Soubbotin:MM [2 articles]
Recent papers posted to javart's library by the author Soubbotin:MM. You can also see everyone's Soubbotin:MM.
Use of Patterns for Detection of Answer Strings: A Systematic Approach
In Proceedings of TREC-11 (2002) by Martin M. Soubbotin, Sergei M. Soubbotin posted to weps by javart on 2009-01-21 19:08:33 (0) Copy
Patterns of Potential Answer Expressions as Clues to the Right Answers
In Text {REtrieval} Conference (2001) by M. M. Soubbotin posted to weps by javart on 2009-01-21 19:08:33 (0)

60. Learning the Query Generation Patterns
Marcin Skowron and Kenji Araki Graduate School of Information Science and Technology, Hokkaido University, Kita-ku, Kita 14, Nishi 9, Sapporo, Japan 060–0814 {ms, araki}@media.eng.hokudai.ac.jp
Abstract.
With the current method of query formation, a Question Answering system retrieves a set of documents that are similar to a question, while what is mostly required is a set where an answer occurs frequently. This paper addresses this problem by presenting the Query Generation Pattern method. The aim of the method is to automatically learn an optimal combination, modifications of question words and possible extension of a query with non-question words, which for a given question category and syntax, form reliable queries that retrieve an answer-rich set of documents.

61. Una aproximaci´on multiling¨ue a la clasificaci´on de preguntas basada en aprendizaje autom´atico

62. Achard, Pierre. "La especificidad de lo escrito es de ordenlingüístic0 o discursivo?" En: Catach (1996).

63. hipernexus
El hipertexto según Martín Subbotín (1998),es una forma específica de organizar el material informativo que no está estructurado linealmente, sino a manera de red, en donde las relaciones establecidas en cada nodo son de correspondencia y no de subordinación, lo que ofrece al lector-autor más posibilidades para trazar y seguir rutas de lectura, sin que esto se convierta en algo confuso, pues el desplazamiento siempre está regulado por principios aunque muy diversos: cognoscitivos, operativos, psicológicos, estéticos, etc…

64. Universitas Humanística
La nueva tecnología informática
Creación y elaboración de hipertextos
Martin M. Subbotin

65. EL HIPERTEXTO COMO HERRAMIENTA EDUCATIVA: UN RECORRIDO CONCEPTUAL

66. Educación a distancia: Estudios sobre hipertexto educativo

67. DoIS: Base de Datos de Traducción y Documentación
Russian experience in hypertext: automatic compiling of coherent texts. / Gilyarevskii, R. S. ; Subbotin, M. M. Disponible Texto Completo

68. Aspectos teóricos en torno a la gestión del conocimiento en la medicina basada en evidencias

69. Research and development of hypertext and multimedia systems in Russia : Professional communication in Russia
LAKAYEV A. S. ; SUBBOTIN M. M. ;
Affiliation(s) du ou des auteurs / Author(s) Affiliation(s)
State sci. tech. cent. huperinformaiton technologies, div. director, Moscow, RUSSIE, FEDERATION DE
Résumé / Abstract

70. Memorias vividas y patrimonios digitales Homo habitus_ Publicación electrónica

71. О.С. Крылова
В современном мире средства массовой информации играют огромную роль в жизни современного общества в целом и в развитии языка в частности. 21 век принес людям множество новых изобретений, и одно из важнейших из них – Интернет. На сегодняшний день ...

72. Архитектура контента (композиционно-речевые особенности) персональных сайтов немецких лингвистов

73. АН Саенко
1. Рудяков А.Н.
Лингвистический функционализм и функциональная семантика. – Симферополь, 1998. – С. 19. 2. Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии
К.Маркса. – М., 1976. – С. 72. 3. Соссюр Ф. Труды по языкознанию. – М., 1977. 

74. ОСОБЕННОСТИ ГИПЕРТЕКСТА КАК ПРЕДМЕТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

75. О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ СОСТАВЛЯЮЩИХ ГЕТЕРОГЕННОГО ТЕКСТА ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ
МА Лиштван - Вестник Тверского государственного университета. …, 2007


76. ОВ Коляса - STUDIA LINGUISTICA
ІСТОРІЯ ГІПЕРТЕКСТУ ТА ПЕРЕДУМОВИ ЙОГО ВИНИКНЕННЯ Коляса Олена Василівна, викл. Дрогобицький державний педагогічний університет імені Івана Франка
У статті розглядається концепція гіпертексту в діахронії, дається визначення поняття ...

77. ІСТОРІЯ ГІПЕРТЕКСТУ ТА ПЕРЕДУМОВИ ЙОГО ВИНИКНЕННЯ

78. ПРИЕМ ХУДОЖЕСТВЕННОГО " ГИПЕРТЕКСТА" И ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДЧЕСКОГО КОММЕНТАРИЯ В РОМАНЕ В. В. НАБОКОВА " БЛЕДНОЕ …
ЮА Богатикова - Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriia 22. …, 2009 -
Статья посвящена "гипертексту" как формальному приему организации художественного произведения в соотношении с понятием "интертекста". На примере романа В. В. Набокова "Бледное пламя" показано функционирование приема в современной литературе. ...

79. ИА Ильина
Появление новых информационных технологий и, как следствие, гипертек- ста породило новые горизонты исследований в области гуманитарных наук. Активное использование Интернета и доступность сетевых информационных технологий массовому ...

80. Особенности проявления текстовых категорий в гипертексте

81. НВ Водянова
Вестник Челябинского государственного …, 2009
Междисциплинарный статус проблемы самореализации приводит к многообразию трактовок данного понятия, однако в них можно выделить общие ключевые моменты. Для нашего исследования важны два из них. Во-первых, исследователи процесса и фено- мена ...

82. CАМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В ПРОСТРАНСТВЕ ИНТЕРНЕТА В КОНТЕКСТЕ КОММУНИКАТИВНОЙ АНТРОПОЛОГИИ

83. О языке Интернета
ОВ Дедова - Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriia 9. …, 2010 -
Понятие язык Интернета стало достаточно распространенным в современном лингвистическом обиходе. Обычно, используя его, исследователи хотят подчеркнуть масштабность процессов, происходящих в письменной речи под воздействием сетевой формы ...

84. Вестник Тюменского гос. ун-та, 2009, № 1

85. Семиозис и культура: от реальности к тексту – от текста к реальности. Сб. науч. статей. Вып. 7.

86. Шиняева, Г. А. Здоровье человека :Филос.-методол. анализ
186. Субботин М.М. Теория и практика нелинейного письма (Взгляд сквозь призму "грамматологии" I. Деррида" )// Вопросы философии. 1993. Л 3.

87. Studia Linguistica. Випуск 3/2009
ІСТОРІЯ ГІПЕРТЕКСТУ ТА ПЕРЕДУМОВИ ЙОГО ВИНИКНЕННЯ Коляса Олена Василівна, викл. Дрогобицький державний педагогічний університет імені Івана Франка
М. Суботін у праці "Теорія та практика нелінійного письма (погляд крізь призму "Граматології" Ж. Дерріда)" намагається визначити передумови виникнення гіпер- тексту [Субботин 1993, 36], серед яких називає суперечність між формою мислення та формою письма: нелінійний рух думки важко фіксувати лінійним текстом. Ни- нішні тексти вже не можуть бути представлені на письмі лінійно, тобто у формі книжки, оскільки вони презентували єдиний, завершений і замкнутий зміст, пред- ставлений у вигляді впорядкованої ієрархічної структури. Ж. Дерріда всіляко праг- не вирватися за межі лінійного тексту й "замкнутості". Його метод "деконструкції" – це спроба подолати обмеження плоскої поверхні паперу й вийти в багатовимір- ний простір тексту. "Нелінійне письмо, розриваючи одновимірність тексту, надає простір рухові думки, надає їй змогу рухатися у різних напрямах, здійснювати пе- реходи в інші виміри" [Субботин 1993, 35].

88. Чувильская Е.А. Тюменский государственный университет
Гипертекствовое электронное пространство как новая среда обитания литературного нарратива
Наиболее полно концепцию гипертекста раскрывает, на наш взгляд, дефиниция, предложенная М.М. Субботиным в статье "Новая форма письменной коммуникации": "Гипертекст - соединение смысловой структуры, структуры внутренних связей некоего содержания, и технической среды, технических средств, дающих возможность человеку осваивать структуру смысловых связей, осуществлять переходы между взаимосвязанными элементами" [Субботин, 1994:143].

89. Известия ТулГУ. Гуманитарные науки. Вып.2. Тула. 2008
Стр. 207

90. Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «СОЦИАЛЬНО – ГУМАНИТАРНЫЕ ЧТЕНИЯ ПАМЯТИ ПРОФЕССОРА В. О. ГОШЕВСКОГО» (8-12 февраля 2010)
Пространственная трансформация документов как глобальное явление. Игнатюк З.И. (г. Мурманск, МГТУ, кафедра делового иностранного языка)
На одном из атомных авианосцев зафиксировано даже наличие крупной гипертекстовой системы (Субботин М.М., с.3).
3. Субботин М.М. Новая информационная технология: создание и обработка гипертекстов // Науч. – техн. информ. (ВИНИТИ). – 1988. – Сер. 2. – № 5. – С. 2-6.

91. ІV МІЖНАРОДНА НАУКОВО-ПРАКТИЧНА КОНФЕРЕНЦІЯ "ЕКОНОМІЧНІ, ЕКОЛОГІЧНІ ТА СОЦІАЛЬНІ ПРОБЛЕМИ ВУГІЛЬНИХ РЕГІОНІВ СНД" МАТЕРІАЛИ КОНФЕРЕНЦІЇ 20 травня 2011 р м. Краснодон
Коваленко Е.М., научн. рукдоцент кафедры перевода и информатики, кандидат философских наук. Пудова М.А. студентка 3 курса кафедра теории и практики английского языка Педагогический институт Южного Федерального университета, г. Ростов–на–Дону (Россия).
КОМПЬЮТЕРНАЯ СЕМИОТИКА: ГИПЕРТЕКСТ КАК ФОРМА КОММУНИКАЦИИ
Но нельзя рассматривать гипертекст только как текст с различными ссылками. Уже существует несколько классических определений гипертекста. М.М. Субботин определили его как форму организации текстового материала, при которой его единицы представлены не в линейной последовательности, а как система явно указанных возможных переходов, связей между ними.

92. ESTER Tallinn
Pealkiri Творчество и отношение полезности : автореферат ... кандидата философских наук / М. М. Субботин ; Академия наук СССР, Институт философии
Ilmunud Москва : [АН СССР], 1973

93. Н. В. Барбара − кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры общественно-гуманитарных дисциплин Конотопского института Сумского государственного университета
Функции прецедентных текстов в публицистических материалах
До недавнего времени исследования, посвященные интертекстуальности и прецедентным текстам, проводились, в основном, в литературоведении (М. М. Бахтин [2], И. П. Смирнов [3], Дж. Стивенс и др.) и филосо- фии языка (Ж. Деррида [4], М. М. Субботин [5], М. Б. Ямпольский и др.). Эти ученые справедливо отмечают, что текст существует постольку, поскольку он опосредован субъектом, который читает, и открыт для взаимодействий с другими текстами

94. Модель организации данных в гипертекстовых ИПС
Тем не менее в научной литературе имеется ряд работ, посвященных формальным моделям гипертекстовых структур.* Среди них можно выделить теорию паттернов, разработанную американским математиком У. Гренандером и развитую впоследствии для гипертекста Л. В. Шуткиным, тензорную модель А.В. Нестерова и подход логико-смыслового моделирования, представленный в работах М. М. Субботина, а также ряд других подходов.

95. Е. В. Широкова СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ХУДОЖЕСТВЕННОМУ ТЕКСТУ
Учебное пособие Ижевск 2011
М. М. Субботин отмечает три важных момента в концепции письма Деррида: «По причине открытости, незавершенности семантической системы в целом и каждого отдельного процесса движения в ней любой смысл оказывается незавершенным и открытым. Внимание при таком взгляде пе- ремещается с самих смыслонесущих элементов на их связи, на переходы между ними, на движение в сети этих переходов». Второй момент - момент обнаружения маргинальных смыслов с точки зрения доминирующих в книге логики, ко- торые, тем не менее, присутствуют в тексте и вступают в конфликт с «центральными» смыслами. И третий момент, следы мысли, представленные в письме, обретают способность к самостоятельной жизни. Эта самостоятельность про- является не только в том, что письмо «действует» в отсутствие автора; главное в том, что, отделившись от автора, оно уже не совпадает «по содержанию» с тем, что автор в него вкладывал. Не только другие читатели, но и сам автор может вступать с ним в диалог, «вычитывать» из него то, что не осознавалось в момент написания, спорить или соотноситься с написанным, порождая при этом новое содержание.
43. Субботин М. М. Теория и практика нелинейного письма // Вопр. философии. – 1993. – No 3. – С. 36-45.

96. Гипертекст 14.11.2010 21:38 Контекстная реклама
Следуя этим связям, можно декламировать материал в всяком порядке, образуя различные линейные тексты (определение М. М. Субботина — русского учёного, пионера в области развития российских гипертекстовых систем).

97. Александр Бурьяк Системы поддержки решений на основе гипертекста (Отрывки)
На русском языке первая статья о гипертексте, по-видимому опубликована Субботиным М. М. (1988). Согласно [Субботин, 1988, стр. 2], "Гипертекст -- это форма организации текстового материала, при которой его единицы представлены не в линейной последовательности, а как система явно указанных возможных переходов, связей между ними."

98. БАРИНОВА Екатерина Евгеньевна
МЕТАТЕКСТ В ПОСТМОДЕРНИСТСКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ НАРРАТИВЕ (А. БИТОВ, С. ДОВЛАТОВ, Е. ПОПОВ, Н. БАЙТОВ) Специальность 10.01.08 – Теория литературы. Текстология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук
Учет гипертекстуальных характеристик МТ (М. Визель, Л. В. Зимина, Ж.-Л. Лебрав, М. М. Субботин и др.) оказался важным при определении места и роли МТ в структуре нарративного произведения.

99. “Aspectos teóricos en torno a la gestión del conocimiento en la medicina basada en evidencias”:

100. Using hypertext for symbolic and analytical transformations
TA Grinchenko - Cybernetics and Systems Analysis, 1992 - Springer ... 6, 72-80 (1987). MM Subbotin, "Hypertext information technology," Novintekh., No. 1, 26-28 (1990). MM Subbotin and IP Sevbo, "Text and hypertext," 2nd All-Union Conf. 'Artificial Intelligence-90' [in Russian], Vol. 2, Minsk (1990), pp. 36-40. ...

101. Research and development of hypertext and multimedia systems in Russia
…, MM Subbotin - … , IEEE Transactions on, 1994
MONG RUSSIAN developers and users of software A products, there is a growing interest in hypertext and ... Such algorithms can be applied only to the hypertexts that are created according to a set of specific rules. In particular, the semantics of each node must yield a unique ...

102. Algorithmic Navigation in hypertext network as a Means for Generation of Discourse Texts
MM Subbotin - Journal of Computer and Systems Sciences …, 1996
... ИНФОРМАЦИЯ О ПУБЛИКАЦИИ. Название публикации, ALGORITHMIC NAVIGATION IN HYPERTEXT NETWORK AS A MEANS FOR GENERATION OF DISCOURSE TEXTS. Авторы, MM Subbotin Gintekh State Research Center, ul. Zemlyanoi Val 52/6, Moscow, 107240. ...

103. The concept of a “personal book”
M Subbotin… - … , and Virtual Reality Models, Systems, and …, 1996 - Springer ... Nauchno-technicheskaya informatsiya, Series 2, 1993, N 10 (In Russian). Subbotin M. (1994)
Hypertext: a new form of written communication. All-Russian Institute of scientific and technical information, Moscow, 1994. Subbotin M. (1994) Heuristic effect of hypertext. ...

104. Inteltext: Producing coherent linear texts while navigating in large non-hierarchical hypertexts
M Subbotin… - Human-Computer Interaction, 1993 - Springer ... N 2, 1993. A Publication of EDventure Holdings Inc., 375 P
ark Avenue, New York, NY 10152.
8. Gilyarevskii RS, Subbotin MM Soviet experience in hypertext: automatic compiling of coherent texls. - Journal of the American Society for Information Science, N 4, 1993.

105. Russian experience in hypertext: automatic compiling of coherent texts
…, MM Subbotin - Journal of the American …, 1993 - Wiley Online Library Russian hypertext research emphasizes algorithmic navigation. Navigation rules are based on features of hypertext nodes formulated in terms of graph theory. The trail built in this navigation can be perceived as a nonformal reasoning or a coherent text. In creating hypertext ...

106. Aspectos teóricos en torno a la gestión del conocimiento en la medicina basada en evidencias
Sobre la posibilidad de evaluar el carácter perspectivo de las nuevas tecnologías de la información: en el ejemplo de la tecnología del hipertexto …, MM Subbotin - Act Inf Cien Tec, 1990

107. Theoretical aspects of knowledge management in evidence-based medicine
Sobre la posibilidad de evaluar el carácter perspectivo de las nuevas tecnologías de la información: en el ejemplo de la tecnología del hipertexto …, MM Subbotin - Act Inf Cien Tec, 1990

108. TIC 038 LA GESTIÓN DE CONTENIDOS PARA LA DIVULGACIÓN DE LA CIENCIA EN EL PORTAL CUBAEDUCA
Sobre la posibilidad de evaluar el carácter perspectivo de las nuevas tecnologías de la información: en el ejemplo de la tecnología del hipertexto …, MM Subbotin - Act Inf Cien Tec, 1990

109. Aspectos teóricos en torno a la gestión del conocimiento en la medicina basada en evidencias
Sobre la posibilidad de evaluar el carácter perspectivo de las nuevas tecnologías de la información: en el ejemplo de la tecnología del hipertexto …, MM Subbotin - Act Inf Cien Tec, 1990

110. Inteltext: Producing coherent linear texts while navigating in large non-hierarchical hypertexts
Hypertext systems with algorithmic navigation MM Subbotin - Proc. of the Int. Colloquium New Information …

111. From a Web to a linear HTML document
Hypertext systems with algorithmic navigation MM Subbotin - Proc. of the Int. Colloquium New Information …

К началу страницы

Статья, подготовленная для "Московских Новостей"

  К  социализму  -  в какую  сторону?


"... Нужно вычленить критерии социалистичности..."
(Из речи М.С. Горбачева 7 мая 1988г.)

          Удивительно, какое слабое отражение находит в "зеркале прессы" тема социалистических ориентиров, критериев социалистичности. Как правило, только косвенно, только в придаточных предложениях затрагиваются эти критерии. Например, читаешь: "Не дождутся от нас, чтобы мы отступили от социализма, то есть..." Чаще всего, критерии социалистичности, запрятанные в эти "то есть", - те или иные социально-экономические формы, укоренившиеся в нашем обществе. Почти совсем исчез из обсуждений, из рассуждений главный марксистский критерий социалистичности тех или иных общественных отношений: они должны способствовать развитию производительных сил в большей мере, чем капиталистические отношения, благодаря им производительные силы должны развиваться быстрее, чем при капитализме.

          Можно принять и даже надо признать разумным, что задача "превзойти капитализм по уровню развития производительных сил" не выдвигается как непосредственный лозунг: в условиях только что начавшегося выхода из застоя это было бы нереалистично. Но некоторые авторы вообще призывают отказаться от сопоставления с капитализмом в отношении развитости общественного производства, принять ориентиры, исключающие такое сопоставление, стать, скажем, пионерами на путях нравственного развития общества.

          "Нам нужно не перегонять капиталистические страны по количеству вещей на душу населения, а создавать человечное и справедливое общество, которое действительно могло бы стать примером для всей планеты и повести мир духовно", - пишет М. Антонов в журнале "Молодая гвардия" (первый номер за этот год). А его единомышленник А. Трухин предупреждает ( в том же номере): "Нас недавно одели в западные джинсы, сейчас усаживают в легковые машины советского производства, но западного же образца. А ведь в гонку престижного потребления мы по-настоящему еще не включились. Все впереди. Впереди масса всяких соблазнов". А. Трухин мог бы добавить, что сейчас нас так же "засаживают" за компьютеры - тоже, к сожалению, западного образца.
В давней, не один век существующей традиции феодального, а лучше сказать, патриархального, социализма всегда культивировалось неприятие капитализма как разрушителя исконных народных устоев, веками сложившихся форм народной жизни. Особую неприязнь вызывала капиталистическая промышленность - из-за того, что создавала "соблазны" , то есть новые вещи, разлагавшие прежний быт, пробуждавшие новые потребности.

          Надо признать, что эти воззрения заняли существенное место в общей системе антикапиталистических идей. В конце концов они приняли форму представлений о том, что глубинная основа социализма - это подчинение производства удовлетворению общественных потребностей. Такое подчинение на практике означает: производство идет вслед за явными, выявившимися потребностями и соответствующими им формами жизни, не опережает их, не обладает собственной активностью.

          Нам кажется, что отношение к концепции подчинения производства удовлетворению потребностей должно стать предметом пристального внимания при обсждении критериев социализма. Это позволит провести грань между теми, кто противопоставляется капитализму с консервативных, по существу докапиталистических позиций, и теми, кто ориентирован на переход к более высокой, по сравнению с капитализмом, ступени общественного прогресса.
Когда-то не было потребности в ЭВМ, и знаменитая ИБМ в течение ряда лет продавала их с убытком, пробуждая соответствующую потребность и спрос. Потом наступил период, когда не было потребности в персональных компьютерах, зато была (уже) в больших машинах (типа тех, которые выпускались ИБМ); именно ее и стремились удовлетворить люди, отвечающие в нашей стране за удовлетворение общественных потребностей. Производство, ориентированное на опережение потребностей, создает новые продукты, обновляет предметный мир, а производство, подчиненное удовлетворению потребностей, плетется по проторенной для него дороге, все более отставая.

          Миссия общественного производства, его высокий смысл не покрывается тощей, унылой формулой "удовлетворение потребностей". Смысл производства - в материальном опосредовании новых возможностей человеческого проявления, разнообразия, богатства и сложности общественного бытия, развития общества, как все более богатой совокупности общественных отношений.

          Процессы, происходящие в развитых странах мира, не укладываются в рамки архаических, господствующих в отсталых регионах представлении о производстве, как о противостоящем миру духовности средстве повышения материального благополучия. Чем дальше, тем больше развитие производства, производительных сил проявляется как в возрастании роли новаторской, инициативной прозводственной деятельности, так и в придании новых измерений миру человеческого бытия, в усилении личностного начала, в развитии человека.

          Многие люди, считающие, что они ориентированы на социалистическое развитие общества, в действительности исповедают примитивный, даже пещерный антикапитализм. Этим людям очень не нравится опережающее потребности, активное, инициативное проявление современного капиталистического производства. Видя непрерывное обновление производимых продуктов и форм жизни ( происходящее, кстати, при уменьшающемся потреблении ресурсов), они морщатся и говорят: "хаос", "расточительство", "потребительство". А когда обращаешь их внимание на новаторов, изобретателей, не имеющих капитала, но инициативно создающих новые производства за счет рисковых фондов, они говорят: "анархия", ""дух наживы".

          Действительно, именно капитализм внес принцип активности производства в жизнь человечества. В докапиталистических обществах производство было, как известно, подчинено потреблению, удовлетворению потребностей, создаваемых устойчивыми формами общественной жизни. Внесенный капитализмом принцип активности производства на первых порах проявлялся в довольно примитивной, неразвитой форме. Производство открыло и реализовало способность тиражировать однородные продукты в массовом масштабе, снижая цены и заставляя тем самым принимать эти продукты независимо от сложившейся структуры потребностей, ломая ее. Мы знаем, что задержка капитализма на этой стадии, на этой форме активности производства, вела к драматическим последствиям для общества - к росту пролетариата, к кризисам перепроизводства, к силовой, империалистической борьбе за рынки и т. п. Сегодня капитализм демонстрирует другую, зрелую форму активности производства - создание новых продуктов, способных опосредовать новые общественные отношения; все чаще такие продукты производятся не в массовом масштабе, а предлагаются относительно немногим или даже единичным индивидам, готовым их воспринять. Так растет индивидуализация и разнообразие как самого произвоства, так и опосредуемых им форм жизни.

          Те, кто сосредоточивает внимание преимущественно на негативных сторонах и трудностях находящегося в бурном развитии современного капитализма, ориентирован просто на общество, где не будет этих труднотей, а не на общество более развитое, чем капитализм. Такой подход можно назвать примитивно-социалистическим. В отличие от него, марксистский подход, ориентированный на переход к более высокой стадии общественного развития, предполагает взгляд на капитализм прежде всего с точки зрения его мировых достижений и тех способов, механизмов, которыми он двигает человечество вперед. Ведь речь идет о том, чтобы достигнуть еще большего прогресса.

          Ясно, что путь прогрессивного развития от состояния, достигнутого современным развитым капитализмом, ведет не в сторону подчинения производства потребностям, а в сторону еще более инициативного производства.
Каждый из нас может легко провести такой мысленный эксперимент: попытаться спроектировать общество с современными возможностями производства, но с абсолютным его подчинениям целям удовлетворения "разумных потребностей " людей. Если мы будем абсолютно честны и последовательны, то обязательно придем при этих условиях эксперимента к обществу, где некий представляющий его орган устанавливает непосредственным производителям, что и в каком количестве произвести; мы придем к всевластию государства, патернализму и многим другим, известным нам на опыте чертам. Мы придем неизбежно и к "диктату производителя", к пренебрежению желаниями потребителя: в этом обществе социально-признанной будет считаться деятельность по выполнению заданий государства ("планов"), а не по удовлетворению конкретных запросов конкретных индивидов,

          Некоторые это и называют социализмом. Другие хотели бы избавить общество от черт тоталитарности и всевластия административной системы, но сохранить подчиненность производства "разумным потребностям" : без этого они не мыслят социалистическую ориентацию общества. Практическое различие между этими двумя "социализмами" таково: реализация первого из них означала бы в наше время быстрый общественный регресс, реализация второго - непоследовательное, противоречивое движение, растущее относительное отставание от обществ развитого капитализма.

          Мы не считаем правильным связывать понятие социализма с идеалами, имеющими ахаический, докапиталистический привкус. Мы считаем глубокой идею Маркса о социализме, как обществе, способном лучше, чем капитализм, развивать производительные силы. Мы считаем, что развитие производительных сил и развитие на этой основе всей системы общественных отношений возможно на пути активности производства, когда продукты производства - результат инициативы индивидов, а не выполнения заданий "общества". Мы считаем, что фактические и потенциальные достижениясоциализма на этом пути - не предел. Мы считаем социализм возможным.

(1988 г.)

К началу страницы

ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ АКАДЕМИИ НАУК СССР
На правах рукописи
СУББОТИН Мартин Михайлович

ТВОРЧЕСТВО И ОТНОШЕНИЕ ПОЛЕЗНОСТИ

 09.00.01-диалектический и исторический материализм
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук
Москва 1973
Работа выполнена во Всесоюзном научно-исследовательском институте технической эстетики.
Официальные оппоненты: доктор философских наук НАУМЕНКО П.К. кандидат философских наук БАТИЩЕВ Г.С.
Ведущее учреждение: Институт истории естество- знания и техники АН СССР

Автореферат разослан  1973 г.
Защита диссертации состоится  1973 г. часов на заседании Ученого Совета по проблемам исторического материализма и философским проблемам научного коммунизма Института философии АН СССР, Москва, ул.Волхонка, 14.
Ученый секретарь Совета А.Ф.КОРОБКОВ 

В условиях научно-технической революции в социалистических странах резко возрастает роль творческой активности, творческих идей во всех сферах деятельности и вместе с тем остро встает вопрос об актуальной и потенциальной общественной полезности продуктов творчества, о возможностях и формах их использования. Для решения проблем организации и стимулирования творческого труда важное значение могло бы иметь выяснение принципиальной взаимосвязи между моментами творчества и использования в человеческой деятельности, а также выявление реальной исторической перспективы в развитии этой взаимосвязи.

В настоящей диссертации творчество и полезность рассматриваются как философские категории, отражающие существенные моменты человеческой деятельности на разных стадиях общественно-исторического развития.

Принципиальное решение проблемы связи творчества и полезности как моментов человеческой деятельности мы находим в произведениях классиков марксизма. К понятиям творчества, творческой деятельности основоположники марксизма обращались прежде всего тогда, когда характеризовали коммунистическую фазу общественного развития и коммунистический идеал. Уже одно это заставляет предположить не только важность понятия творчества в системе марксистского учения, но и его исключительную содержательность, вытекающую из смысловой связи с важнейшими категориями марксизма.

Глубоко разработаны в трудах классиков марксизма и категории, отражающие момент полезности в человеческой деятельности. В своей основе он связан с воспроизводством материальных условий жизни, но принимает различные формы на разных стадиях общественного развития, в разных социально-экономических условиях. Марксизм показывает наличие глубинной диалектической связи между свободно-творческим характером человеческой деятельности и ее полезностью; марксизм указывает также на исторически-необходимые формы, в которых происходит развитие этой взаимосвязи. Методологический подход классиков марксизма к проблемам творчества и полезности получил развитие в советской философской литературе.

При рассмотрении философской проблематики творчества автор опирался прежде всего на труды тех советских философов, которые исследовали человеческую деятельность в плане ее исторического развития, ее детерминированность материальными условиями и социальными отношениями, а также подвергали критике буржуазные учения, так или иначе ставящие проблему творчества или же "упраздняющие" эту проблему.

Важное значение для рассматриваемой темы имеют, в частности, исследования Б.М.Кедрова, Т.И.Ойзермана, Б.Т.Григоряна, А.В.Гулыги, О.Г.Дробнипкого, Э.В.Ильенкова, З.М. Кака-бадзе, В.Ж.Келле, П.В.Копнина, Н.В.Мотрошиловой, Л.К. Hayменко, Э.А.Баллера, Г.С.Батищева, Н.С.Злобина, К.М.Кантора, Н.Ф.Наумовой, Ю.Н.Семенова, Э.Ю.Соловьева, а также зарубежных марксистов Л.Сева, А.Куреллы и др.

Отношение между творчеством и использованием рассмотрено в диссертации исторически - в его прошлом развитии и современных тенденциях. Это потребовало привлечения историко-культурного и социально—экономического материала, но автор стремился при этом оставаться на почве собственно философского исследования. Как известно, творческая деятельность, условия и формы ее осуществления становятся объектом интенсивного исследования в современной психологии. Однако при всей важности психологического аспекта изучения творческой деятельности, он не исчерпывает ее многогранную проблематику. Больше того, именно философия должна осуществлять общий категориальный анализ творчества, который имел бы методологическое значение для других дисциплин.

В современной буржуазной социально-философской литературе получили распространение полярно противостоящие друг другу концепции человеческой деятельности, рассматривающие ее либо как подчиненную внешним утилитарным критериям, либо как имманентное развертывание потенций человека.

К первому типу концепций относятся прагматизм, бихевиоризм, структурно-функциональная социология; ко второму -экзистенциализм, персонализм, неофрейдизм. Первые исключают внутреннюю творческую активность субъекта, вторые полностью отвлекаются от материальных условий творческого проявления людей и роли творчества в создании этих условий. Наряду с этим, предпринимаются попытки осуществить "воссоединение" материально-полезной и творческой деятельности, увидеть в утилитарно ориентированной деятельности моменты духовности. Такой взгляд развивается в рамках современной философской антропологии.

Для всех этих течений характерно, что когда они ставят вопрос о творчестве, они не опосредуют его материальными условиями его осуществления; когда же они обращаются к деятельности, подчиненной критериям полезности, то не рассматривают ее как создание условий для развития творческих способностей человека, превращают полезность в единственный и окончательный критерий.

Марксистская теория позволяет преодолеть абстрактную противоположность внутренних и внешних моментов деятельности, творчества и полезности.

Она требует рассмотрения творчества в связи с материальными условиями его осуществления, а значит и в связи с непосредственно обеспечивающей их материально-полезной деятельностью.

Обращение к содержанию марксистского понятия творчества позволяет преодолеть как узко-утилитарный, функдионали— стский подход к творческой деятельности, так и романтический подход, отрывающийся от проблем полезности ее результатов и материальных условий ее осуществления и развития.

Таким образом, специальное исследование отношения между категориями творчества и полезности приобретает в настоящее время важное теоретическое, методологическое и практическое значение.

Диссертация состоит из предисловия, в котором указывается характер, границы и обоснование темы диссертации, трех глав и заключения.

В первой главе раскрывается содержание понятий "творчество" и "использование" в марксистской концепции человеческой деятельности, показывается качественная новизна этих понятий по сравнению с домарксистскими представлениями о творнестве и полезности.

В общественном сознании античности и средневековья преобладало представление о человеческой деятельности как воспроизведении предшествовавших этой деятельности npoo6paaoв, традиционных образцов. Поэтому по отношению к доренессансному периоду можно говорить лишь о предыстории идеи творчества.

Однако рост производительных сил все в большей степени требовал личностной активности, нескованной рамками освященных временем образцов и традиционных форм, а вместе с тем - новых критериев объективно-значимого и культурно-ценного. Это способствовало формированию в общественном сознании категории творчества, отражавшей развитие и единство этих двух моментов человеческой деятельности: самостоятельной активности субъекта и объективной ценности, общезначимости создаваемого продукта. Однако в течение долгого времени уже присутствовавшее в общественном сознании представление о творчестве не было в достаточной степени отслоено ни от идеи о предсуществовании культурно-ценных образцов, ни от индивидуалистического понимания активности; вместе с тем существовала тенденция связывать творчество с какими-то особыми, выделенными сферами деятельности, прежде всего с искусством.

Идея внутренне обоснованной и объективно-значимой активности субъекта была впервые развита в чистом виде в идеалистических системах классической немецкой философии. Система Гегеля, завершившая эту философскую эпоху, правда, представляла активность индивидуального субъекта не как самостоятельное творческое проявление, а как воспроизведение объективно развивающейся идеи. Однако здесь объективно-значимый, истинный результат деятельности (прежде всего, теоретической) был впервые понят через взаимоопределение, взаимоопосредование образующих его различенных моментов. Тем самым эта философия по существу давала форму и критерий индивидуальной творческой активности; деятельность могла и должна была искать обоснование своей общезначимости в своей внутренней логике, в системной целостности своего результата; культурные достижения прошлого переосмысливались в этом результате, опосредовались новыми связями, а не выступали просто как образцы для подражания.

Развивая в чистой форме идею общезначимой активности субъекта, идеалистические концепции классической немецкой философии не опосредовали эту активность какими-либо внешними условиями. Для них речь шла об имманентном духовном процессе, не обусловленном, не детерминированном чем-то, отличным от духа, чем-то, что делает возможным само существование духовной активности. Правда, в начальной своей фазе, в системе Канта, классическая немецкая философия признавала нечто запредельное Духу, нечто отличное от деятельности и обуславливающее ее. Здесь присутствовал еще в неразвитой форме определенный материалистический момент, отмеченный В.И.Лениным. Неразвитость этого материалистического момента проявилась, в частности, в том, что внешнее по отношению к деятельности находилось в односторонней связи с нею: оно выступало как условие человеческой активности, но не как нечто, что в свою очередь опосредуется, изменяется этой активностью. Другими словами, здесь не принималась во внимание роль человеческой практики в создании условий для человеческого духовно-творческого проявления.

Диалектический материализм не только сохранил идею объективно-значимой активности субъекта, но и дал ей предельно-последовательное выражение. Это оказалось возможным именно благодаря введению в рассмотрение материальных условий человеческой деятельности.

Немарксистские концепции не ставили и не ставят в последовательной форме вопроса о внешней детерминации человеческой активности, но зато - в той мере, в какой стремились придать этой активности объективно-значимый характер - ограничивали ее изнутри.

Исторически обусловленные, ограниченные критерии объективно значимой деятельности в этих концепциях считаются внутренне-необходимыми характеристиками деятельности как таковой.

Марксизм говорит об исторически неизбежных ограничениях деятельности, но вместе с тем и о преодолении их в ходе изменения внешних материальных условий, т.е. о создании в конечном счете таких условий, которые позволяли бы максимально свободное творческое проявление, "абсолютное выявление творческих дарований человека", "развитие всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу"*,  "развитие человеческих сил, которое является самоцелью"**. Как отмечает И.Т.Фролов, "марксизм-ленинизм ставит и решает проблему человека как необходимое у с л о в и е 

*К.Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е, т.46, ч.1, стр.476.
**Там же, т. 25,  ч. 2, стр.387.

общественного развития и как его с а м о ц е л ь, реализующуюся в коммунистической перспективе".*

В концепции Маркса творчество не является просто полезной способностью, средством создания в конечном счете материального блага. Напротив, полезная деятельность является таковой в конечном счете постольку, поскольку создает условия для всестороннего развития творческих способностей человека.

Целостное развитие индивидов, творческая деятельность
х как самоцель в попной мере становится возможной, когда деятельность, материально обеспечивающая их существование, вы
деляется из непосредственной жизнедеятельности индивидов. Для
 этого, прежде всего, необходимо,чтобы обеспечение своего существования перестало быть "свободным", самостоятельным 
делом отдельного индивида, т.е. необходимо обобществление 
средств производства, уничтожение частной собственности. При
 этих условиях по мере дальнейшего роста производительных
 сил происходит "действительное развитие индивидов на этом базисе как беспрестанное устранение предела для этого раэвития, предела, который и осознается как предел, а не как некая священная грань".**

Тот факт, что условия, создаваемые высоким развитием производительных сил, в меньшей мере будут ограничивать, задавать человеческую активность, не означает, что эта активность будет становиться произвольной, хаотичной, узко-субъективной. Анализ показывает, что основанная на "дурной субъективности", на субъективном произволе активность в действительности не свободна, она задана частными, узкими целями и интериоризованными механизмами поведения, которые в конечном счете связаны с внешней необходимостью, с зависимостью от природы. Поскольку деятельность людей в целом будет в меньшей мере определяться этой зависимостью, она в большей степени приобретает черты содержательности, универсальности, объективной культурной значимости. В действительности именно такая деятельность является подлинно свободной.

В диссертации показано качественное отличие марксистского понятия свободной творческой деятельности от "свободного выбора", "игры" и различных форм индивидуалистической и гедонистической активности.

*И.Т,Фролов. Современная наука и гуманизм. - Вопросы философии, 1973, № 3,стр. 4.
**К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е, т.46, ч.2., стр.35; см.также т.46, ч.1, стр.508. 

Иногда в противовес нетворческим формам поведения, основанным на субъективном произволе, подчеркивают положительную роль институционализации и культурных традиций, социальных и культурных норм.

Такая апелляция к традициям выдвигает в качестве альтернативы нигилизму и субъективизму не подлинно творческую деятельность, а консервативные формы человеческого поведения.

Между тем, в марксистской концепции человеческой деятельности переосмысливается само понятие традиций, так же как понятия норм, привычек и т.п. Так, выработанное В.И.Лениным понимание традиций ("живая память" о событиях политической и культурной истории; формы деятельности, знание которых, владение которыми особенно плодотворно в новых условиях) не содержит в себе каких-либо моментов косности, консервативности.

Точно также понятие привычки у В.И.Ленина (например, в известных высказываниях о привычке соблюдать "элементарные условия общественности" и трудиться на общую пользу в условиях коммунизма*) нельзя воспринимать в обыденном смысле - как бессознательное, закрепленное повторением следование определенному шаблону действий. "Привычка" к творческому общеполезному труду - это развитие понятия Маркса о потребности в творческом труде как собственно человеческой потребности, возникающей как результат всей мировой истории и принципиально отличной от потребности в тех или иных благах.

В марксистской теории особая, выделенная роль принадлежит тем результатам творчества, которые могут стать объектами материальной деятельности. Они непосредственно участвуют в материальном обеспечении внешних условий человеческого существования и вместе с тем выступают как опредмечивание человеческой сущностной способности к созданию объектов, к творчеству.

Всякий "новый вид производства" и "новый предмет производства" представляют собой, по словам К.Маркса, "новое проявление человеческой сущностной силы".**

*В.И. Ленин. Сочинения. 5-е изд.,т.ЗЗ, с.83,89, 102.
**К.Маркс, Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., Госполитиздам, 1956, с. 599.

Промышленные изделия выступают, таким образом, не только как полезные предметы, но и как результаты творчества, проявления творческой сущности человека. Этот момент продуктов труда обычно заслоняется их включенностью - говоря словами К.Маркса - в "какое-нибудь внешнее отношение полезности", так что воплощенное в них "богатство человеческой деятельности", "человеческая психология" оказываются нераскрытыми, не воспринимаются массовым сознанием.* Обыденное сознание вообще склонно связывать представление о творчестве со специализированными видами духовной деятельности и прежде всего со специализированной эстетической деятельностью - искусством. Между тем, момент творчества присущ человеческой деятельности как таковой и может лишь проявляться в большей или меньшей степени в тех или иных материальных и социальных условиях деятельности.

Будучи обусловлена материальным, биологическим субстратом, способность к творческой деятельности составляет родовую специфику человека. Это значит, что она универсальна, что она представляет собой нормальную способность индивидов.

Универсальный характер способности к творчеству не означает, что эта способность универсально реализуется. Неполнота и невсеобщность творческого проявления обусловлена двумя основными факторами. С одной стороны, в условиях, когда человек еще не стал "по ту сторону материального производства", существует необходимость в непосредственном осуществлении людьми использующей материально-производственной деятельности. С другой стороны, чем ниже стадия общественного развития, тем относительно меньше вообще роль творчества в общественном производстве, относительно выше роль репродуцирования.

Непосредственно участвуют в изменении материальной, природной среды те творческие результаты, которые способны стать и фактически становятся объектом собственно материальной деятельности (материально воплощаются). Но при определённом состоянии материальной природной среды и при тех средствах ее изменения, которые уже имеются, могут быть эффективно использованы отнюдь не любые материально воплотимые результаты. С другой стороны, отнюдь не любые в принципе материально воплотимые в вещах творческие результаты могут стать объектом материальной деятельности при тех средствах, которые имеются к данному времени.

*К.Мар%с, Ф,Энгельс. Из ранних произведений. М., Госполишздат,1956, с. 594-595.

Чем больше накоплено результатов творчества и чем больше развито материальное производство, другими словами, чем выше производительные силы общества, тем больше возможностей использовать новые объекты, тем больше социальное значение творчества.

На высокой стадии развития общества поэтому не будет существовать противоречия между свободным характером творческой деятельности и возможностью использовать ее продукты для требующегося воздействия на природу. Но на относительно ранних стадиях развития деятельности такое противоречие существует.

В антагонистических обществах это противоречие проявляется в том, что происходит закрепление использующей материально-производственной деятельности за определенными группами людей. Индивиды, специально используемые (эксплуатируемые) в этих целях, образуют угнетенные общественные классы.

При социализме противоречие между творчеством и использованием планомерно преодолевается, поскольку целью материально-полезной деятельности является создание условий для все более широкого творческого проявления людей.

Во второй главе вводится в рассмотрение материал, подтверждающий и конкретизирующий марксистские представления о взаимосвязи творческой и использующей деятельности на прошлых стадиях общественного развития. Рассматриваются как социально-экономические документы, так и произведения, выражавшие господствующие идеи этих эпох. Привлекаются современные этнографические и историко-культурные исследования.

Выделение творчества и использования как относительно самостоятельных моментов человеческой деятельности - это результат исторического развития, некоторое предельное состояние. Поэтому-то Маркс говорит о творчестве как способе человеческого существования в основном там, где речь идет о коммунистическом обществе, или же там, где он рассматривает деятельность как таковую, в ее внутренних моментах. При рассмотрении деятельности людей в конкретные исторические эпохи оказывается, что моменты творчества и использования в той или иной степени слиты, не разделены. Маркс во всех этих случаях пользуется термином "труд". Труд сам по себе не является синонимом использующей (нетворческой) деятельности. Абсолютное противопоставление труда и творчества некоторыми философами, например, Г.Петровичем, связано, по-видимому, с узким, внеисторическим пониманием труда только как отчужденного.

На ранней стадии развития человеческой деятельности творчество и материально-полезная деятельность вообще не разделены, это две стороны одного и того же процесса. Здесь происходит "творчество через использование", сама история использований создает первичный "смысл" продукта и каждое новое, не сводящееся к прежним использование является изменением этого смысла, переосмыспиванием.

Об этом первоначальном производстве К.Маркс писал: "если оно, с одной стороны, и является присвоением объектов субъектами, то, с другой - оно в такой же мере есть формирование объектов, подчинение объектов субъективной цели, превращение объектов в результаты и воплощения субъективной деятельности".*

Когда со временем происходит обособление, выделение использующей деятельности, она сначала носит еще подчиненный характер по отношению к единой, нерасчлененной активности человека. Эта нерасчлененная целостная активность еще несет в себе момент самоцели, выступает как способ существования человека, как самодеятельность. В этот период "производство материальной жизни еще считалось, в силу ограниченности самих индивидов, второстепенным видом самодеятельности".**

Деятельность людей при этом следовала идеалам и образцам, которые по видимости были самоценными, не воплощали в себе утилитарные требования, но в действительности задавали индивидам определенное направление активности, обеспечивавшее воспроизводство материальных условий их жизни.

В этот период продукт уже не формировался актами использования, смысл его достаточно "затвердел", и речь шла о том, чтобы воспроизводить его в соответствии с этим смыслом. Это воспроизводства было одновременно и материальной деятельностью, и культивированием смысла, т.е. его постепенной, плавной модификацией. При этом культивируемые смыслы представлялись общественному сознанию не как результаты человеческого творчества, а как некоторые самостоятельные сущности, в соответствия с которыми должно было осуществляться воспроизведение вещей индивидами. Это накладывало отпечаток и на те формы человеческой активности, которые осуществлялись вне связи с материальным производством. Поэтому в общественном сознании этих эпох (эпох ремесленного производства) и не было представления о творчестве и о новом, оригинальном продукте как произведении индивида.

*К.Маркс, Ф.Этельс. Сочинения, изд. 2-е, т.46, ч.1, стр.478.
**К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, изд. 2-е, т.3, стр.67.

В ходе развития капиталистических отношений использование обособляется из прежде нерасчлененной деятельности, воз*-никают полностью фиксированные, полностью воспроизводимые формы деятельности, которые можно применять для достижения определенных целей; индивиды при этом могут стать и в большинстве своем фактически становятся - в большей или меньшей степени - агентами оперирования такими фиксированными формами.

Человек, выступающий как агент чисто использующей деятельности, сам используется, эксплуатируется, выступает как вещь - как некоторый энергетический источник и механизм.

Капиталистический способ производства "создает систему всеобщей эксплуатации природных и человеческих свойств, систему всеобщей полезности; даже наука, точно так же как и все физические и духовные свойства человека, выступает лишь в качестве носителя этой системы всеобщей полезности и нет ничего такого, что вне этого круга общественного проиэводства и обмена выступало бы как нечто само по себе более высокое, как правомерное само по себе".*

В условиях капитализма творчество и использование в значительной степени дифференцировались. Творчество выступает уже не как идеальный, смысловой момент единой воспроиаво-дящей деятельности. Оно представляет собой теперь самостоятельно, автономно совершающееся переосмысление, идеальный результат которого может быть затем предъявлен собственно материальной деятельности (причем именно поскольку существует такое разделение этих деятельностей, соединение их в каждом отдельном случае может не произойти).

Творчество пребывает теперь где-то вне сферы материального производства как такового и играет по отношению к этому производству односторонне служебную роль.

В социальном масштабе творчество здесь не выступает, следовательно, в своем чистом и полном проявлении.

*К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, изд. 2-е, т.46, ч,1, стр386-387.

Если на ранних стадиях развития деятельности объекты как внутренние смысловые определенности и как средства полезного изменения среды еще не разделялись, то по мере того как это разделение произошло и происходит, творческая деятельность все больше проявляется как имеющая дело со "смысловым", с идеальным, как духовная.

Творческая деятельность в своей развитой, отделенной от использования форме есть не оперирование готовыми опреде-ленностями, а переосмысление этих готовых форм, такое изменение смысла некоторого круга представлений, при котором эти значения начинают определяться друг через друга, образуя тем самым некоторую относительно обособленную целостность, некоторый новый объект.

Идея взаимоопределения моментов идеального содержания была глубоко развита Гегелем. Он говорил о различенных моментах целого, каждый из которых черпает свое содержание из соотнесения с "его" другим. Каждый из моментов не является для другого внешним, "субстанциальным", непроницаемым для других. Именно поэтому они и образуют конкретную целостность, скрепленную изнутри. Простейшая целостность, простейшая конкретность есть соотнесенность друг с другом, определенность друг через друга двух каких-то моментов. Эти моменты выступают как противоположности и в соотнесении образуют единство противоположностей, противоречие. Более конкретное целое включает в себя и какие-то другие моменты, связанные отношением взаимоопределения не только друг с другом, но и с элементами первоначальной целостности. В силу этого первоначальное отношение - противоречие - сохраняется и обогащается, развивается.

Как показал Маркс - логикой своего "Капитала" и всего своего учения - это развитие к более содержательному, конкретному целому можно - и при материалистическом подходе нужно - понимать не как предзаложенность богатой конкретности в простейшей, не как предопределенность развития исходным отношением, а как действительное создание нового, как обогащение культуры.

В третьей главе рассматриваются современные тенденции в развитии творческой и использующей деятельности. Анализируются социально-экономические и социально-культурные данные, характеризующие разные аспекты человеческой деятельности (промышленное и архитектурное проектирование, дизайн, планирование, научные исследования и разработки).

С развитием производительных сил общества всякая цель, всякая задача в области материального производства оказывается выполнимой, осуществимой в разных конкретных формах, в других формах по сравнению с теми, в которых эта цель осуществлялась ранее и которые - при неразвитости этого процесса - могли рассматриваться как важные сами по себе, а не как формы воплощения собственно важной цели. Новые технические возможности позволяют отделить в уже существующем продукте его действительно важный для потребления эффект от способа осуществления этого эффекта. Дифференциация продукта и эффекта, т.е. возможность достижения эффекта самыми различными продуктами, ведет к подрыву доминирующей роли репродуктивной деятельности, к падению роли фиксированных форм и повторяющихся циклов производственной деятельности использования.

Использующая деятельность становится деятельностью выбора и комбинирования.

Выбор есть некоторая идеальная деятельность, есть идеальное оперирование продуктами, составление набора представляемых продуктов, прежде чем будут использованы реальные продукты.

Производственная деятельность использования отчетливо дифференцируется на идеальную и материальную.

На первый план в производственной деятельности выдвигается выбор продуктов, при помощи которых возможно и целесообразно достижение требующихся эффектов. Реальная деятельность использования есть повторение, воспроизведение, репродуцирование идеального результата выбора.

Деятельность, использующая результаты творчества (комбинирование), в принципе формализуема. Поскольку есть цель, даны средства и определенные ограничения (условия), постольку деятельность состоит в выборе средств, комбинировании их, использовании их в определенной последовательности, с тем, чтобы поставленная задача была решена.

Использующая деятельность выступает теперь в своем наиболее общем проявлении, по отношению к которому репродуцирование является лишь частной, особенной формой. В этом своем наиболее общем проявлении деятельность использования характеризуется прежде всего через категорию выбора и сопутствующие ей категории - ограничивающие условия и целевой критерий. Оптимальное программирование, исследование операций, теория игр и целый ряд других направлений создают все новые способы осуществлять выбор.

По мере того, как использование превращается в выбор и этот выбор формализуется, творчество окончательно раскрывается как деятельность, противостоящая использованию, как деятельность не использующая, не выбирающая, не комбинирующая, и именно поэтому продуктивная, именно поэтому создающая новые продукты.

Если рассматривать вновь возникающие вещи только с точки зрения доставляемых ими полезных эффектов, то их внутренняя, морфологическая определенность и своеобразие оказываются чем-то несущественным.

И действительно, в период, характеризующийся ускоренным возникновением и воплощением новых вещей, широко распространяется функционально-потребительская идеология, т.е. такое отношение к вещи, при котором акцент делается на веши как на средстве, как на предмете использования. Для этого подхода каждая новая вещь в принципе такое же средство, как и все другие.

Возникает представление, что человека и общество может интересовать, собственно, только то, что вещь дает, ее полезный эффект, ее отдача.

Функционально-потребительский подход возник как порождение новых условий, созданных развитием современного производства, как адекватное приспособление к условиям все более частого возникновения новых вещей. Но живя этими условиями, паразитируя на них, он сам по себе не является стимулом и агентом обновления.

В самом деле, рассматривая вещь как предмет выбора, как "лишь средство* достижения требующихся эффектов, функционально-потребительский подход ориентируется на существующее, данное множество вещей. Каждая новая вещь для него, в принципе, такое же средство, как и все другие; она с момента своего возникновения "уравнивается в правах" со всеми другими вещами, теряет свое индивидуальное лицо, свой специфический интерес и обаяние, присущее новому, оригинальному решению, новому качеству, продукту творчества. Вещь нивелируется в массе других безликих вещей; учитываются только ее возможные "вклады" в достижение тех или иных эффектов.

Однако по мере того, как возрастает способность общества эффективно использовать творческие результаты, все больше повышается ценность вещи самой по себе, ее качественного своеобразия, ее специфического смыслового содержания. Другими словами, все больше выдвигается на первый план культурная ценность, культурный аспект вещи.

Это развитие, обусловленное развитием производительных сил, опосредовано, однако, производственными отношениями.

В условиях капитализма даже при высоком уровне развития производительных сил творческая деятельность ограничивается, урезается капиталистической формой собственности.

Современный капитализм включает в сферу эксплуатации во все большем масштабе и творческие способности человека. При этом он сталкивается с непреодолимыми трудностями, поскольку узко-использовательское, утилитаристское отношение к творчеству ведет к уменьшению значительности, радикальности творческих результатов. Это противоречие пытаются разрешить, создавая более гибкие организационные формы, но оно каждый раз возрождается на новой основе.

В качестве отражения изменений, происходящих в характере деятельности, в диссертации рассматриваются проявления функ-ционалистской идеологии в современном буржуазном сознании и течения, критические по отношению к этой идеологии.

При социализме развитие творческих способностей человека выступает не только как эффективное средство, но является целью всей производственной деятельности. Но интенсивное осуществление этой цели требует возможно более эффективного и широкого использования творческих возможностей людей.

В "Заключении" формулируются итоговые выводы диссертации.

Последовательное гуманистическое понимание человеческой деятельности обусловило в марксизме и самую последовательную постановку вопроса об условиях, которые делают эту деятельность возможной и которые должны рассматриваться не только в теоретическом, но и в практически-проектном плане. Марксизм раскрывает взаимное опосредование материально-полезного и духовно-творческого в их самом последовательном понимании, причем именно это взаимное опосредование и создает возможность такого предельно-последовательного понимания; марксизм показывает, что реальное взаимное опосредование этих сторон человеческой деятельности представляет собой глубокое диалектическое противоречие, которое ищет разрешения и разрешается в разных формах в ходе исторического развития.

По мере того, как развитое материальное производство приобретает способность впитывать, утилизовать все больше новых творческих результатов, творчество приобретает все большую социальную ценность, то есть все возрастающую значимость во взаимодействии человека и природы. Этот процесс опосредован однако общественными, в первую очередь, производственными отношениями. При капитализме возрастанию ценности творчества противостоит стремление самостоятельных производственных единиц к получению не просто творческих результатов как таковых, и даже не таких, которые общество могло бы использовать на данном этапе, а лишь тех, которые соответствуют их частным условиям и ограничениям. Это противоречие не снимается возникающей между сферой генерации идей и практическими областями мощной промежуточной сферой, в которой идеи улавливаются, отбираются, модифицируются, подгоняются к соответствующим требованиям.

Создаваемое духовное богатство в логике капиталистических отношений производительно и ценно лишь постольку, поскольку может быть понято как средство получения материального богатства. В рамках даже современного капиталистического производства создание духовных ценностей требует оправдания в конечном счете утилитарными критериями.

В утверждении ценностного отношения полезности как высшего, конечного критерия человеческой деятельности проявляется историческая ограниченность капиталистического производства.

Переход к социализму означает - в плане взаимосвязи творчества и полезности, - что отношение полезности перестает выступать как конечный критерий человеческой деятельности. Высшей, конечной целью становится творческое развитие индивидов. Критерии полезности выступают здесь не как окончательные, а как промежуточные и косвенные: они отражают необходимость создания материальных условий для более полного творческого проявления людей. В глобальном историческом масштабе творчество выступает как деятельность - самоцель, как специфически человеческий способ существования.

Однако, чем в большей мере человеческая деятельность приобретает такой характер, тем в большей степени она становится продуктивной и ведет к дальнейшему росту производительных сил.

Предельный результат такого развития: передача собственно материальной деятельности в материальную среду, "вещам"; совпадение реальной жизнедеятельности с творческим проявлением индивидов; свободное вовлечение в их деятельность всех ранее созданных творческих результатов без выделения тех или иных из них на основе каких-либо заранее установившихся масштабов; непосредственно общественный, социально- ценный характер свободной активности индивидов. Именно такой характер приобретает деятельность людей на коммунистической фазе общественного развития.

Движение к коммунизму предполагает сознательное и планомерное создание условий - материальных, организационно-производственных, социально-психологических - для расширения масштабов творческой деятельности. Важное значение для стимулирования творчества имеет преодоление функционально-потребительской идеологии, абсолютизирующей использующую деятельность в ее развитой форме - как выбор средств для достижения заранее поставленных целей.

Реальной питательной почвой для этой идеологии является возникающая при относительно высоком уровне развития производительных сил возможность достижения требующихся полезных эффектов путем использования самых различных продуктов (дифференциация продуктов и полезных эффектов).

Однако, чем больше каждая вещь выступает как лишь одно из средств достижения требующихся эффектов, чем больше развивается функциональный подход к вещи, тем яснее обнаруживается другая, более глубокая сторона всего этого развития: оно имеет место благодаря постоянному притоку творческих результатов, благодаря росту фонда этих результатов.

Вопреки представлениям функционально-потребительской идеологии новый творческий результат возникает не в процессе использующей деятельности, не на основе комбинаторного оперирования "готовыми", "данными" объектами, а путем проникновения в смысл и характер каждого объекта, путем их переосмысления и создания новой органической целостности.

Задачи организационно-управленческой деятельности по отношению к творчеству состоят не в том, чтобы строить саму творческую деятельность по типу оптимизируемой комбинаторно-использующей деятельности, а в том, чтобы обеспечить, организовать условия для наиболее полной реализации человеческой способности к творчеству.

Результаты исследования современных тенденций в развитии творческой и использующей деятельности имеют не только теоретическое, но и практически-прикладное значение - в сфере планирования, управления, проектирования, а также в области оценки продуктов труда. 

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:
1. Полезность самоцельной активности как проблема антро
пологии А.Гелена и Э.Ротхакера. - Вопросы философии, 1971,
№ 12.
2. Специфика эстетического воздействия продуктов труда. -
Техническая эстетика, 1970, № 12.
3. Культурная ценность веши. - Декоративное искусство СССР,
1971, № 3.
4. К проблеме моделирования творческого проектного мы
шления. - Всесоюзная научная конференция "Автоматизация
проектирования как комплексная проблема совершенствования
проектного дела в стране".
Тезисы сообщений. Сборник 1, М.,
ЦНИПИАСС, 1973, стр.28-37.
5. Рец. на: Вулфле Д. (ред.). Открытие таланта. - Новые книги по общественным наукам за рубежом, 1970, N° 9, стр.44-50.

Прикладное значение результатов проведенного исследования отражено в следующих публикациях:
6. Некоторые особенности современного подхода к оценке
качества продуктов труда. - Техническая эстетика, 1970, № 8.
7. Общие методические рекомендации по опенке эстетиче
ского уровня промышленных изделий. M., ВНИИТЭ, 1971 (в со
авторстве).
8. Оценка качества товаров народного потребления. Проблемы
 Методы. М., 'Экономика", 1972 (в соавторстве).

К началу страницы

Контакты: info    @    powertextsolutions.com

© Copyright 2011-2013, Power Text Solutions, All Rights Reserved.